— Ты очень хорошо сделала. Каким-то образом эти люди улизнули. Халеф, куда ты убрал лестницу?
— Мы никуда ее не уносили, мы положили ее на землю. Не могли же гости нашей купальни спрыгнуть оттуда, чтобы поставить лестницу!
— Верно, не могли, но кто-то из них спустился по шлангу и снова приставил лестницу к стене.
— Боже упаси! Давайте сразу посмотрим!
Он поспешил на улицу. Омар и Оско последовали за ним. Когда через несколько минут они вернулись, Халеф сделал сердитое лицо и сказал:
— Да, сиди, они убежали. Я поднимался наверх.
— Значит, лестница приставлена к башне?
— Увы! С той стороны внизу лежит шланг.
— Все так, как я и предполагал. Они заметили привязанный шланг. Несколько человек спустились по нему наземь, затем его отвязали и сбросили вниз. Лестницу приставили к стене. По ней спустились все остальные. Они направились на кухню, чтобы согреться и высушить промокшую одежду.
— По мне, пусть бы они сидели в аду; там бы они высохли гораздо быстрее, чем на кухне! — сказал Халеф. — Что будем делать, эфенди?
— Гм! Надо подумать. Я полагаю, что мы…
Меня прервали. Мы не заперли дверь, и она была чуть приоткрыта, так что свет лампы падал наружу. Внезапно дверь широко распахнулась; послышался голос Хабулама:
— Анка, чертово отродье! Кто тебе разрешил сюда прийти?
Девушка сжалась от ужаса.
— Тотчас выходи! — приказал человека, стоявший снаружи. — Ах, и Яник, собака, тоже там! Так вы пробрались в сад! Выходите! Плеть вас научит послушанию.
— Мурад Хабулам, — ответил я, — ты не соизволишь зайти сюда?
— Благодарю! Я не хочу, чтобы твой дурной глаз навел на меня порчу. Если бы я знал, как ты умеешь соблазнять слуг, мой дом остался бы для тебя закрыт.
— Об этом мы поговорим подробнее. Только заходи!
— Как бы не так! Отошли мне мою дворню! Нечего здесь делать этому коварному отродью!
— Возьми их себе!
Он не ответил, но я услышал тихие голоса. Значит, он был не один.
— Если он не зайдет, я его приведу, — сказал Халеф и направился к полуоткрытой двери.
Я услышал щелчок курка; чей-то голос приказал:
— Назад, собака, иначе я застрелю тебя!
Халеф захлопнул дверь.
— Ты слышал это, сиди? — спросил он, скорее изумленный, чем испуганный.
— Да, — ответил я. — Это голос Баруда эль-Амасата.
— Я тоже так думаю. У стога стояли двое мужчин и целились в меня из ружья. Врасплох напасть им не удалось, теперь попробуют взять нас штурмом.
— Я сомневаюсь в этом. Они не рискуют стрелять в нас; это было бы слишком откровенным нападением. Если бы они что-то замышляли всерьез, то не угрожали бы, а стреляли без предупреждения.
— Ты так думаешь? Почему же там стоят те двое?
— Догадываюсь. Их дружки хотят дать тягу. Они хватились Яника и Анки, и тогда у них зародились подозрения. Они принялись их искать и нашли у нас. Теперь эти негодяи понимают, что им лучше всего бежать отсюда, а чтобы мы не могли им помешать, эти двое угрожают нам, пока остальные спешно готовятся к отъезду.
— Я согласен с тобой, эфенди, но почему мы будем спокойно это терпеть?
Я взял штуцер, встал и, держась за стену, подошел к ставню, что был рядом с дверью. Омар погасил лампу; теперь меня было не видно снаружи. Я тихо открыл ставень и выглянул. Дождь прекратился; начинало светать. В нескольких шагах от башни виднелись две фигуры. Один из стоявших упирался в землю прикладом ружья; другой, держа оружие в правой руке, поднял его прямо вверх. Похоже, что оба о чем-то живо разговаривали друг с другом.
Я мог положить штуцер на подоконник и спокойно прицелиться даже в такой темноте. Я целился в ствол поднятого вверх ружья; наконец, я нажал на спуск. Почти одновременно с выстрелом кто-то вскрикнул от боли. Пуля попала точно в цель; ствол дернулся и ударил мужчину в лицо; оружие даже выпало у него из рук.
— О беда, о коварство! — крикнул он.
Я узнал его по голосу — это был Баруд эль-Амасат.