* * *
Осторожно, вылетит птичка, выплывет рыбка,
Улыбайся, вылетит пуля, так ей и надо.
Мне, пожалуйста, верхнюю полку, облако, зыбку,
Колыбель поездную, Боже, дурному чаду,
Проездной сироте — промелькну, проживу, уеду, —
Где бы я ни была — но куда-нибудь, где я буду.
Осторожно! Снимают! С поезда — на портреты,
На недобрую память, нежность в губах Иуды.
* * *
Анастасии Журавлевой
А он бы хотел, чтобы я научилась лгать,
Чтобы ходила и притворялась живой.
А он душу мою обронил в снега,
А мне бы насмерть застыть волчьей зимой.
— Добрый человек, дурочку пожалей,
Некуда пойти, негде укрыться ей,
Все стены, стены в розах, обступают, шипы на них —
Колкие, злые…
— Дурочка-дурочка, кто твой жених?
— А вот поеду на санках к золотому крыльцу —
Там мой жених, — буду бить его по лицу,
Чтобы не запирал меня больше у этих роз,
Чтобы новое сердце мне из-за моря привез,
Пустое, холодное, тихое — ни словца.
Чтоб не помнить мне с этим сердцем его лица.
* * *
По бутылке к обеду прикупим
Густо-красного, словно рубин,
Отсчитаем замызганных рупий
И покинем пустой магазин.
Чтоб до ночи сидеть и не плакать,
Вспоминая про это и то,
Говорить о мужьях и собаках —
О живых и о тех, за чертой,
Обо всем, что когда-то болело,
А потом безвозвратно ушло,
На такие юга улетело,
Что не вспомнишь — добро или зло,
И бренчит мелочевкой в карманах,
Не желанное даже врагу,
Выкликая: «Креветки, рапаны!»
На пустынном твоем берегу.
* * *
Это в груди рушатся башни, башни…
Синие башни древнего Вавилона.
Это мой в твидовом пиджаке ангел вчерашний,
Защитник вчерашний в ночь улетает с балкона,
Оставляет мне только горькие сигареты,
Только сладкие слезы о том, что жизнь — по нолям,
И что терпкие, дымкие имена — Анахит, Марета —
Дают кораблям и никогда — дочерям.
* * *
…Нет, ты меня не ждал, ни боже мой.
Какая б ни была судьба лихая,
Я не должна была к тебе домой
Влететь, веселым мраком полыхая,
На твой порог, незваная, шагнуть,
Перетряхнуть все памятки и беды…
Нет, только не к тебе — к кому-нибудь,
С кем схожие бессмысленные среды,
С кем общая вода для равных жабр
И общий воздух, взрезанный крылами…
Но вот я здесь — как гром или пожар,
Как темное, стремительное пламя.
И шлем волос, как принято писать,
И в розах шаль, и горе за спиною,
Мне хочется то плакать, то плясать,
И весь мой ад и мой сурок со мною.
Да из какой непрошеной среды —
Замученная, пестрая, как птица,
Мошенница, словесной чехарды
И взоров нагловатых мастерица.
* * *
Положи мне любовь полосатой конфеткою в рот —
Леденцом красно-желто-зеленым спаси мою душу.
Светлый ангел больничный, мне свой отдававший компот,
Помнишь, я не боялась ни бо…? А сегодня я трушу.
Говоришь, это облако — дом твой, кораблик, причал,
У тебя там в буфете кулек золотых карамелек.
Говоришь, в моем сердце заело пружинку-печаль —
Это часто бывает у нас, дурачков, пустомелек.
Легкий дом твой, кораблико-облако, снег-молоко,
Это солнца осколки в кульке из тетрадной обложки,
Это мне невесомо и счастливо, это легко,
И не тянет к земле — спотыкалку твою, хромоножку…