— А Бог наш? Ты запамятовал блюсти себя в чистоте, не смешивать крови свойской с иноверцами? Своих девок мало? Попрал заветы роду-племени, отступник!
— Нечестивой рабыней держишь, вот и гонишь прочь, — бурчал в оправдание Святослав, а ушлая мать и тут не дала сыну спуску, не принимала оправдания:
— А забыл, чай, дед твой Олег сказывал, когда Любеч высвобождал из данников хазарского кагана? Переиначили там иудеи русскую речь, и раввин теперь от слова «робити» стал. Не рабыня она, а дочь раввина, и приволок ты в киевский стан гадину русичам на беду, чистую веру осквернил. Кем теперь сыну твоему прозываться?
Вот так. Переспал, значит, великий князь по пьянке и последыша приволок за собой. Древние боги русичей по сю пору бледнеют от подобного кровосмешения — еврейские то боги не жалуют полукровок, заказаны пути к святая святых, хоть тресни. До Святослава русичи напрямую с космосом связывались, а после только с засранцами. И чего тут такого-сякого? На первый взгляд ничего страшного.
Было у Святослава три сына. Отбывая в Болгарию, Ярополку отдал он княжение в Киеве, Олегу — древлянские земли, а незаконнорожденному Владимиру от Малки ничего не дал. Выпросили себе князя новгородцы. У всех есть князья, а у нас посадник. Хотим, значит, как все, как у людей чтоб было. Выпросили на свою голову. Святослав недолюбливал новгородцев за спесь, а пащенка своего — за склонность к пакостям и наушничанье. Дал новгородцам Владимира: «По вас и князь!» С ним отбыл с княжеского двора в Киеве дядя Добран и правил в Новгороде вместо малолетнего племянника. А подрастать Владимира отправили в Западную Русь, где арийская вера шла на убыль и новоявленные христиане теснили ее всеми способами, кроме справедливых. Сытые старогородцы не очень пеклись о богах, не видели разницы, с кем спать их князьям, кому поклоны бить. И вернулся домой Владимир другим, охристианенным, с нанятой дружиной иноверцев-варягов. С их подмогой убил Ярополка и воцарился в Киеве, а чтобы возврата не случилось к ненавистным славянским богам, восемь лет истреблял капища русичей и на девятый насильно крестил их. Припомнил новгородцам былые унижения и дядя Добран. С тысяцким Путятой жестоко распорядился чужой верой, спалил дотла город Новгород, перевешал, зарубил тысяч до пяти непокорных. Как поминали позже свободолюбивые новгородцы: Добран крестил огнем, а Путята — мечом. И кто говорит, что от худого семени не жди доброго племени? Боги, не иначе; забытые которые.
Не дало христианство покоя Руси. Насильно мил не будешь. Потеряна прочность, размежевано единство. Более трехсот лет пришлось выбираться из трясины междуусобиц до самой Московской Руси. Но другое семя укоренилось прочно — вражда. Религиозная разобщенность повлекла братоубийственные войны. При Святославе имя арийского Триглава служило печатью договора, с приходом Владимира одни русичи били других с именем Христа, другие хватались за мечи во славу Перуна. Южные степняки осмелели, дерзко вредили русичам, с востока предъявляла требования Орда, на западе открыто хамили шведы и немцы. Только русский Север сохранял в чистоте древнее благочестие, ворогов встречали дружно и провожали с назиданием впредь не соваться, пока не окреп Тевтонсюш орден, захватывая одни земли за другими, не польстился на суровые края.
Складывалось для масонского Ордена удачное стечение обстоятельств. Молодой ислам побивал византийцев регулярно и не на шутку взялся стирать с земли христианскую Византию. Второй Рим шатался. На Руси вели нескончаемые кровавые тяжбы друг с другом удельные князья и с Севера, в самый раз браться перекраивать беззащитные уделы — все забирать в Орден!
Такие вот последствия принесла ночь с молоденькой аидкой. Ноги князь Святослав вылечил, а ходить далеко не пришлось: убили князя коварно по пути в Болгарию. Сильный всегда бередит душу слабого, нет ей покоя.
Остался разобщенный арийский мир без защитников. Остальной как-то приспособился к христовой вере, неудобств не ощущает, молится, псалмы распевает, кто в иудеи подался, кто в мусульмане, кто вообще к козьей морде рыбий хвост присобачил и говорит, что это есть бог истинный и правый, только Россия до сих пор так и не разобралась, где истинная святость.
Будто бы имя Христа славится на Руси, золотом горят купола православных храмов, а нет-нет и погромыхивает над ними Перун, и сама Православная церковь побаивается истины, отчего ей приходится сидеть в ортодоксах. Чего-то не знают попы, что-то подзабылось, да надо стоять накрепко на ветхозаветных догмах. Как в том анекдоте, когда захваченный во Вьетнаме советский пилот ничего не рассказал американцам под пытками о своем самолете, а когда обменяли его на сбитого американца, он в госпитале поучал, болезный, друзей своих, пришедших проведать горемыку: «Ребята, учи матчасть, бьют в плену страшно!»