«Когда мудрость войдет в сердце твое, и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя».
Эх, как же он здорово знал Соломоновы притчи! Когда встретился тот вихрастый первокурсник, он был полон раздумий над Библией.
«Дабы спасти тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает речи свои, которая оставила руководителя юности своей и забыла завет Бога своего, дом ее ведет- к смерти, и стезя ее к мертвецам».
Это уж круто… А вообще зря он не написал «Миф о Христе». Худо-бедно, а имя свое увековечил бы…
«Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти».
Пугаете, товарищ Соломон. Поживем — увидим…
— Может быть, ты считаешь, что я несправедлив? — подал голос с державного кресла Соломон.
— Ты всегда будешь прав, ибо ты господин, а они — рабы твои. Однако Адонирам величайший мастер и поступить с ним надо иначе, нежели с остальными, — ответил царю Хирам честно.
Они с детства были связаны узами дружбы, с тех пор, когда отец Хирама оказывал помощь Давиду в трудные годы его. Отцы были дружны, дети остались верны дружбе отцов. Поэтому Хирам всегда говорил искренне и гостил у Соломона в Иерусалиме запросто. Но этот его приезд был особенным: Соломон просил совета друга. Заканчивалось строительство огромного храма для Бога Израилева, торжественный час открытия приближался, и все бы хорошо сделалось, но приехала царица Савская с делами и сердечными заботами к Соломону и влюбилась нечаянно в главного строителя храма Адонирама. А тут еще Соломон недоплатил мастерам и подмастерьям, и Адонирам обиделся. Не ведал Соломон, несмотря на многоизвестную мудрость, как совместить несовместимое, сохранить любовь и не обидеть Адонирама.
— Я отличаю его, Хирам, и преклоняюсь пред неземным талантом. Мне ничего не жалко отдать ему, — молвил Соломон после раздумий, и Хирам ответил тотчас:
— Тогда закрой глаза на его шашни с царицей Савской!
— Извини, Хирам, дальше следует политика, — нахмурившись, возразил Соломон. Ссориться ему с царем Тирским нет нужды: он дал на постройку храма ливанский кедр, гранит, мрамор, снабжает медью и золотом, поставляет строителей и рабов, это он прислал величайшего зодчего Адонирама, но царица Савская — это ее земли, контроль над Красным морем, и, если он женится на царице Савской, неизмеримо расширятся владения Израиля, станет защищен он с юга.
— Я люблю тебя, Соломон, и восхищаюсь твоей мудростью, отчего прошу быть особенно мудрым с Адонирамом. Его имя вписано в храм божий, его руки и мысли живут в нем, и твоя с ним вражда ни к чему хорошему не приведет, в первую очередь пострадает храм. Ты не захочешь короткой жизни лучшему из земных творений, храму Бога Израилева. Я отбываю в Тир и вернусь к освящению храма. Обещай мне мудро поступить с Адонирамом.
— Обещаю! — с порывом души ответил Соломон.
Проводив друга, он вызвал первосвященника Цадока, самого хитрого из всех своих старших левитов. Изощренный ум Цадока подсказывал Соломону самые причудливые ходы из затруднительных лабиринтов. Слава о мудрости Соломона покоилась на хитрости Цадока и разогревалась им, и распространялся свет этой мудрости далеко за пределами еврейского царства его стараниями. Не случайно царица Савская пожелала соединить свою судьбу с Соломоном, хотя слухи о нем были не только лучшие. Коварен, завистлив, похотлив. Желая убедиться в подлинной мудрости еврейского царя, вместе с богатыми дарами она привезла и три загадки. Цадок, готовивший встречу, заранее выкупил отгадки у савского священника-мудреца, и Соломон предстал пред южной царицей в блеске остроумия и обаяния. Сомнений не осталось. Земли Савские Соломон уже считал своими, и вдруг царица отдала сердце свое зодчему Адонираму, найдя его подлинно мудрым.
И, видать, не только о сердечных чувствах говорили влюбленные. При дворе Соломона заговорили о недоплатах ремесленникам, о поставках некачественных материалов еврейскими подрядчиками на стройку, а тут еще пожар в левом крыле храма, едва не разрушивший готовые работы. Надвигался скандал. Из-за этого примчался в Иерусалим Хирам.
— Скажи мне, Цадок, можно ли одним поступком соединить приятное с полезным? — приветствуя первосвященника, спросил Соломон.