— Задача глупца, — ответил Цадок, сверля Соломона злыми глазками. Этот баловень судьбы похотливостью своей и спесивостью создал государству Израилеву множество затруднений. Союз его с царицей Савской, увы, не состоится и когда-нибудь аукнется. Кругом Израиля враги, каждый норовит захватить богом данные ему земли. Их завоевал Иисус Навин хитростью и мечом, царь Давид укрепил мудростью и терпением, а сын его затеял свару с великим мастером, чем оттолкнул царицу Савскую, союзницу Израиля, и, кажется, сильно обидел Хирама, царя Тирского. Бедный народ Израилев, числятся враги его…
Соломон ждал ответа и не торопил Цадока, который впал в глубокие раздумья. Пусть думает. Ничего, придумает…
— Царица Савская отбыла вслед за Хирамом, — изрек Цадок глубокомысленно.
Соломон ничего не ответил сразу. Смотрел на левита со смесью надменности и удивления. Не первосвященнику ли надо в первую очередь заботиться о постройке храма? Он возвеличил их, дал неограниченные права, и храм этот усилит власть левитов, хотя слава будет принадлежать ему, Соломону.
— У нее волосатые ноги, — сказал он с усмешкой.
— У нее пограничные земли! — повысил голос Цадок. — Она стережет вход в Черное морс. Никто без ее разрешения не может войти в него. Если дом Израилев породнится с народом Савским, стоять ему прочно не одну тысячу лет!
Цадок не пенял Соломону за неосмотрительность. Злые глазки и стянутые узлом губы выражали полное презрение. Семьсот жен, триста наложниц у этого петуха, который получил престол лишь стараниями матери своей, умнейшей Вирсавии, а он полон чванства, занят самолюбованием. Волосатые ноги… Это он оттолкнул мудрого мужа Адонию, сына Аггиды и брата Авессалома, струсил, что и этот сын Вирсавии поднимет бунт в земле Израилевой. Не хотел народ Соломона. Вирсавия уговорила Цадока: если престол Давида займет Соломон, любимый сын ее, он построит во славу Господа Бога Израилева невиданный доселе храм за грехи сынов Давидовых и упрочит тем позиции Израиля.
Много грехов этих скопилось, отмщения взывают вокруг чужие народы. Еще государство не окрепло, молодо, а род царский пребывает в блуде и похоти, погряз в братоубийстве. Если так продолжаться будет, не выстоять Израилю против коварных врагов. Быть храму Господа! — решили твердо левиты и клятву взяли с царя Соломона. Чтобы всегда помнил народ Израилев, кому обязан жизнью на землях тучных чужих, — о гневе Господа и не грешил пред ним, и славил всегда…
Но, видно, в самом роду царском червоточина, если слуги Господа сами царю славу поют, мудрость его восхваляют — не ради Израиля, а дабы сокрыть грехи рода царского, — а Соломон восхваления эти считает истиной, за мелочным интересом своим государственные дела мелкими считает. Не должно быть так!
Превозмог отвращение свое первосвященник и молвил:
— Мудрый царь, нас, левитов, опять беспокоят тревожные дела веры нашей. Отец твой Давид уничтожил главную угрозу Израиля, победил ессесв-язычников, город их Ессей захватил и назвал Иерусалимом. Но не сдалась еще крепость ессеев на горе Сион. Пока она стоит, смрад их богов оскверняет веру нашу. Ты должен уничтожить очаг язычества немедленно.
— Сначала я дострою храм, — ответил Соломон, мягко противясь словам Цадока. — Осталось недолго. А в месяц Хаслев разберусь с ессеями окончательно. Я уничтожу их крепость. Левиты будут довольны моими делами во славу Господа Бога Израилева?
— Нет, — с упорством ответил Цадок. — Арии владели всем миром от Египта до сумрачных земель Роша, а евреи были кочевниками, их оседлость исчисляется днями, им трудно представить, насколько велик мир, который предстоит завоевать, еще труднее будет управлять этим миром. Господь нам завещал эту землю центром вожделений наших, мы утвердились в домах, которые не возводили, собираем плоды в садах, которые не растили. Много зла пришло от нас к другим народам, его нам не простят во веки веков. Тысячелетия минут, а зло останется в памяти рабов народа Израилева. И чтобы оно не вернулось с проклятиями на головы наши, ты обязан, отбросив мелочные потуги о персоне своей, распространить десницу Господа Бога нашего на остальной мир. Мы будем вечно славить имя твое, будем тебе верными помощниками, но имя Бога Израилева ты обязан нести первым в помыслах и делах своих. Любыми путями, любыми мерами, а весь мир должен покориться богоизбранным. Завтра я приду к тебе с Меназием-книгочеем, и ты выслушаешь нас.
— Что вы собираетесь сказать мне? — с сомнением и тревогой спросил Соломон, выслушав выспреннюю речь Цадока.