— Так, — не нашелся с ответом Гургута, в глазах защемило от незаслуженной обиды. Был бы кто, а тут касогу поддался.
— Не кручинься, Гургута, — успокоил судный. — Сейчас ангел твой уведет тебя в светлое царство полегших воинов, а до того слетай с ним к мамане и вели ей книги передать князю Владимиру Андреевичу, — наказал судный, и Гургута возмутился:
— Почто так? Из рода в род передавали, сами могем сохранить, понимаем, чай, нова вера не любит древних писаний.
— Так надо, Гургута. От князя Владимира книги перейдут к сыну, их унаследует внук, а дальше попадут к первому Государю Всея Руси Василию Ивановичу. От жены его, пока не родившейся сестры твоей в третьем колене, минуя отца Василия Ивановича — Ивана Третьего. Так надо сделать.
— Вона, — удивился запутанный родственными цепочками Гургута и полюбопытствовал: — А так почто?
— Иначе опасно. Если книги останутся в вашем доме, тогда они перейдут к твоему двоюродному брату, потом к его сыну, а от него к племяннику, Ивану Шибанскому.
— Шибанские? — вовсе удивился юноша. — Я и есть Шибанский, Гургута Шибанский.
— Радуйся, — со спокойной улыбкой ответил судный ангел. — Иван Третий и есть Иван Шибанский, твой будущий потомок. Он смуту на Угре завершит.
— Ох, здорово! — возликовал Гургута. — В царские роды выйдем! — И осекся: — Так чего ж бояться-то? Оставь книги нам, княже, пособи славному роду, не ордынцы же!
Все мы из ордынцев, — заметил судный. — Только потомок твой женится на византийке Софье, а она свою веру укреплять станет и книги священные сразу уничтожит. А сделаешь, как я наставляю, тогда они попадут к сыну его Василию, потом к великому царю Ивану Грозному.
— Вон чего… — закрутило мозги Гургуте такими долгими сложностями. — А что еще надобно для вящей пользы сделать? — решил он помочь ангелу с книгами.
— Тогда скажи мне, — согласно кивнул ангел, — книги эти видел? Знаешь их по приметам?
— Знамо дело, — уверенно ответил Гургута.
— А нет ли на них приметных деталей? Защелки, скажем, из особого металла, доски заморского дерева, бумага…
Гургута помыслил и сказал:
— Есть. Мне-то их в руки брать не велено было, а дядька Дмитрий при мне вынимал их из поставца. И как он в руки первую брал, тут я напужался. Ровно в лицо жар бросило, как от каменки в бане. А дядька посмеялся. Понял, грит, Сила какая в этих писаниях? С неправой верой берясь, душу спалишь, с мякиной в голове — саму голову. Книжек пять у
< дядьки, и на каждой поверх знак стоит на досках, вот как посох монаший.
— Спасибо, Гургута, — похвалил судный ангел. — Тебе пора, и мне пора. Иди определяйся ко Всевышнему, а я просить его стану, пусть ниспошлет тебе другую жизнь в обличье воина. Хочешь лет эдак через пятьсот появиться заживо?
— Ох, княже! — возликовал Гургута.
— Не мне решать. А просить буду. Иди.
— Мир вам! — пожелал Гургута.
— Мир тебе, — вознес обе руки судный ангел и растворился перед глазами, ровно привиделся, в дымку ушел…
И закрутился фиолетовый смерчик, выгнулся в дугу на дальнем конце Куличкова поля, где сжало его каменными постройками; помчался он на юго-восток, слился с выхлопом джипа, спешащего к Можайке, к тому самому коттеджу с башенками и эркерами, куда спешил сейчас Судских.
Операция «Куликовская битва» началась. Ко всем точкам Подмосковья и на городские квартиры заранее подведены группы захвата, учтены наиболее уязвимые подходы, внезапность. По земле и с воздуха блокировка. Вариант для блокированных один: сдаться. С хозяевами проще: большинство на службе, за ленчем, на переговорах. Места схода известны: сауны, клубы, рестораны. Посторонних там не бывает. Респектабельная публика за ножи и пистолеты не хватается, уповая на защиту закона. Бехтеренко спросил, еще когда прорабатывали детали операции, не поднимется ли хай до небес? Вспомнят господа и тридцать седьмой, где их не было, и беззакония последних лет, какие они сами породили, и склонность нового президента рубить сплеча — как тут соблюсти законность?
— Не ломитесь в открытые двери, — поучал президент. — Хозяев надо забирать вежливо, с ордерами на арест до выяснения обстоятельств, а обстоятельства ищите сами в хозяйских загашниках. Мне ли вам объяснять, как керосин по проводам течет?
Бехтеренко стушевался. Тяга к подстраховке подвела. Глава страны отчитал его, как мальчишку, а он оперативник со стажем. И на кой она нужна, подстраховка? Рыжая команда арапчат творит беззаконие безбоязненно, наглость делает средством защиты, а чуть что, прощения просят: «Папа, паси, я босе не буду». А новый папа рассуждал иначе: ни за старые, ни за новые грешки прощения не предвидится.