— Какие заморочки? — приветливо спросил он.
Кронид слушал его слова у хибары и понял, что пришли какие-то его знакомые, не вмешивался.
— Зубы заговариваешь? — . не поверил ему ближний. — Мочи лоха!
Повторений приказа банда не ждала, и увесистое железо замелькало в воздухе. Обомлевший Кронид только стриг глазами прыжки и кувырки тел. Найда лучше его восприняла происходящее, кинулась в гущу тел и сразу же откатилась с жалобным воем. Дронов казался червяком, уползающим от крючка, он неистово защищался, и по вскрикам Кронид не мог определить, Дронов кричит от боли или нападающие, но Дронов чудом уворачивался, наносил ответные удары, пытаясь вырваться из ощеренного металлом кольца, а его умело удерживали внутри, нещадно молотили по чем: попадя, и перемазанный кровью Дронов крутился волчком в середине.
Уклонясь от очередного удара, он умело перехватил руку нападающего и втянул его в кольцо. Через образовавшуюся щель кувырком он выскользнул наружу, еще кувырок — и он у поленницы.
— Чего стоишь?! — успел он крикнуть Крониду, больше ни слов, ни действий на него не хватило: он вырвал из-под стрехи кол, двумя руками перехватил его и пошел на пришельцев. Кронида еще больше испугал его окровавленный вид.
— Генчик, держи! — послышался крик Клавдии, сама она появилась в проеме двери с «Калашниковым» в руке.
Кол в сторону, автомат пойман.
— Спрячься, Клава! — крикнул Дронов и передернул автомат, прочно утвердив его в ладонях.
Чужаки замешкались. Грохнул выстрел, повалив крайнего. Трое оставшихся остолбенели.
— Стоять! — резко окрикнул Дронов, едва чужаки попытались исчезнуть со двора.
Грохнул второй выстрел, и следом повелительный окрик: «Стоять!» Оставшийся в живых бросил наземь стальной прут.
— Отпусти, братан, погорячились, довольно крови! — запросил он пощады.
— А что я буду иметь за это? — прохрипел разгоряченный Дронов.
— Договоримся, только отпусти.
Кошачьей поступью Дронов подошел к нему, этот шаг пощады не предвещал, и последний чужак рухнул на колени.
— Чунь катаный, жить захотел? — прошипел Дронов и резким ударом приклада раскровенил ему лицо.
— Дядь Гена, не надо! — попросил Кронид, и Дронов так на него оглянулся, что Кронид потерял дар речи.
— Сопляк! — проговорила Клавдия. Она не сдвинулась с места и с ненавистью дожидалась конца экзекуции.
— Нехорошо тебе? — почти участливо спросил Дронов, а пришелец понял сразу:
— Убей, козел.
— Так я козел? — переспросил Дронов и наотмашь ударил прикладом по ребрам чужака.
Истошный вой, похожий на волчий. Потом приклад взлетал над головой Дронова, но Кронид закрыл лицо руками, чтобы не видеть ужасной сцены. У Клавдии раздувались ноздри.
— Хватит, Генчик, он сдох, — промолвила Клавдия.
— Пожалуй, — откликнулся Дронов так, будто сообщил спокойно о проделанной работе.
Следом Кронид почувствовал на своих волосах властную руку.
— Открой личико, детка, — прозвучал издевательски голос Дронова. — Смотри и запомни: здесь должны были лежать мы. — Рука сжалась, и волосам стало больно. — А ты, исусик сраный, даже не шевельнулся помочь мне.
— Я не могу так, не могу! — скривился от боли Кронид.
— А что ты можешь? — милостиво спросил Дронов а ослабил нажим на волосы. — Не можешь бойцом, попробуй уборщиком. — Он совсем убрал руку с головы Кронида.
— Что мне делать? — почти молил Кронид.
Дронов отошел в сторону.
— Давай скирдуй это дерьмо. Не хочешь руками таскать, напрягись, яви волю и, не прикладывая рук, перетаскай эти трупы за ворота.
— Хорошо, — поддался Кронид. Собрав энергетику в кулак, он по одному перетаскал четыре трупа из двора.
— Я сделал, — сказал он, понурившись.
— А пятого?
Кронид собрался снова. Усилием воли открыл настежь дверь хибары, выволок наружу пятый труп.
— Смог?
— Смог…
Дронов внутренне восхищался манипуляциями Кронида и не хотел сознаться в этом. Яростная борьба только что стоила ему закипевшей ярости, и остудить себя мгновенно он не хотел.
— Кто ж тебя воспитал таким засранцем? Ты же подлинно русский: сколько же надо сил, чтобы ты взъярился? Монах Пармен велел терпеть?
— Дедушка Пармен был добрым, он не убивал и запретил применять силу, — упрятав лицо в землю, отвечал Кронид.