«Чего я разжалобился? — неожиданно разозлился Судских. - Как в индийском кино прямо, где слез и крови море...»
— Пойдем, Паша, назад, — предложил Судских. и ординарец кивнул. — Утро вечера мудренее.
По части уныло передвигались прыщавые солдатики с глазами голодных дворняжек. Парни в черных рубашках словно не замечали их. Прошли мимо плаца, где щёлкали шаг. ладно повинуясь командам. Красиво. Армейских этому не учат... А у Судских даже вопроса не возникло, почему на территории части нациопы чувствуют себя хозяевами, а подлинные — вроде разнорабочих при элитном соединении. Служить обязывают, прислуживать заставляют.
— Ты, Паша, прежде чем азикам морду бить, сначала разберись, почему русские хуже других живут. На своей, между прочим, земле, своему народу армия служит.
— Деньги жиды разворовали, солдат кормить нечем, — уверенно ответил Павел.
— Вранье, — недовольно отреагировав Судских. — Во-, ровать начинали свои, позже спрятались за чужих. Рассуждаешь ты грамотно, только по писаному. И ты сам, по сути деда, спрятался здесь, пусть другие мусор гребут?
-- Зачем вы так, Игорь Петрович? — натурально обиделся юноша. — Меня сюда никто не тянул.
— А тут легче, Паша. Это не с помидорами пробиваться на базар. В командиры тебе надо — в смертники от глупости идут.
— От безысходности, — исподлобья глядел Павел.
— Вранье! — резко ответил Судских. — У меня в кабинете картинка висит: цапля почти заглотила лягушку, а она лапками ей горло сдавила. Внизу подпись: «Никогда не сдавайся». А для цапли лягушка — самый натуральный смертник. Ей тоже хочется жить, она лягушками питается. Понял? Только честно.
Павел не нашелся с ответом. Непонятный генерал.
Под барабанную дробь на плацу маршировали черно рубашечники. Красиво ходили, строй по ниточке.
- Если на стоянке крейсер обходится государству в один Чубайс, на ходу он стоит два Павла. — глядя на марширующих, задумчиво произнес Судских.
Непонятный генерал...
1-4
Сильный стук в дверь разбудил Судских. Включив ночник, он глянул на циферблат часов. Веего лишь без четверти двенадцать. Придя с прогулки, он обнаружил на столике поднос, накрытый салфеткой, а под ней съестное - холодный ужин. Поев без особого аппетита, завалился спать по принципу: утро вечера мудренее. Не думал, что разбудят.
— Не заперто!
— Это Павел. — Просунулась голова в щель двери. — Игорь Петрович, разрешите?
— Входи. Что стряслось?
— Не успел предупредить вас. Сегодня моя десятка дежурит.
— Л я при чем?
— Так пет, — засмущался Павел. — Будет другой ординарец. Чтоб, значит, не волновались.
— Ясно. И где дежурит твоя десятка? — Все едино сон пропал. Будете азиков уму-разуму учить?
— Зачем вы так? — смутился Павел. — Обычное дежурство в районе Вешняков. Гам шпана разборки устраивает, облюбовала парк, а мы препятствуем.
— Так, значит... — проявил интерес Судских. — Л шпана ходит на разборки небось с оружием?
— Мы тоже. Только до оружия пока не доходило. Драки случались. Они нас крепко побаиваются, «черной чумой» называют. Когда обычные внушения не помогают, мы гнезда их громим. Тут уж серьезно.
— Как понимать — обычные внушения?
— Первый раз предупреждаем, второй — разгоняем, третий убираем главарей и зачинщиков. Так и с бомжами.
— Физическим путем? — насторожился Судских.
— Об этом знает начальство. Я знаю, что налагают штраф крупный. Деньги идут на развитие нашей базы и помощь безвинно пострадавшим русским. Пенсионерам, ветеранам.
— Складно излагаешь, — сказал Судских, не решив для себя, верить Павлу или не верить. А впрочем, что он знал о национал-патриотических организациях? В оперативных сводках они проходили, но хлопот не доставляли. Живут себе и живут. Оказывается, добровольно порядок наводят, нашли себе применение. Коммерческие банки, к примеру, тоже живут себе и живут, жируют и жируют... Поверить Павлу?
— А мне с вами можно?
— Не знаю, Игорь Петрович. Это дело рядовых. А вы наш генерал.
— Это кто сказал? — удивился Судских.
— Командир согни. Вы всем нравитесь.
— Я не девочка, - бросил Судских, переключившись на другой интересный вопрос: — А что ты про бомжей говорил? Вы их тоже в три приема — раз. два, а на третий — нет человека, нет проблемы?
— Человек не имеет права опускаться, — насупился Павел. — Позвольте идти?
— Видишь как? — испытующе смотрел на пего Судских. — Несовершенна, выхолит, система. Опустился — значит, не человек. А если ему подняться не дают? Ты не подумал.'что я тоже в какой-то мере бомж?
Скажете! — вспыхнул его ординарец. Ему явно не хотелось развивать щепетильную тему. — Игорь Петрович, разрешите идти? Через пять минут построение.
— Давай уж, — отпустил Судских. — Не могу вмешиваться вдела воинства архангела Михаила...
«Что ему дадут мои убеждения? — сердился он. — Разворошу муравейник, а взамен? Мальчики, драться нехорошо, обижать ущербных нельзя, старших надо слушать. А что вообще можно, если выполнять моральные предписания? Ничего. Стал батькой Махно и верши закон по принципу сильнейшего. Сам себе Господь Бог, остальные шавки...»
Он неожиданно понял, что всегда был противоречив. Сейчас вот пытался воспитывать Павла «в чужом монастыре», а самому нравится песенка для иных буратино. Что-, то там: * ...гуляй и веселись, драться хочешь, так дерись». «Вот и вся мораль — индивидуальное развитие без идеологическою взрыда. А главное — подчинение слабых сильными». хмыкнул он и постарался отмести в сторону еще одну мыслишку, что у Творца с человеками всегда были подобные хлопоты: он предписывал одно, а челове- ки желали другого...
Уж не первый ли пещерный парламент разработал учение о Всевышнем, дабы было на кого ссылаться?..
Опасная мыслишка: ему-то известен гнев Творца...
Бесцельно послонявшись по комнате, Судских надел куртку и вышел в коридор. Новенький ординарец вскочил со стула и вытянулся перед ним.
— Вольно, — разрешил Судских. — Я прогуляюсь. И без сопровождения, — добавил он. полагая, что новенький полных инструкций не получил. Гак и было.
Территория части освещалась отменно галогенными лампами. Ровные, по линеечке дорожки посыпаны крупным песком, аккуратно подстриженный кустарник. Вдоль дорожек стенды с волевыми лицами воинов. В касках, в шлемах. «Воин, будь верен присяге!»
«А это что-то новенькое! Судских обратил внимание на стелу: коленопреклоненный солдат в камуфляже принимал меч от витязя в кольчуге. В идеале верно», — понравилась стела Судских. Не профан, знать, ваял, с чувством выполненная работа.
По гарнизонам всегда хватало талантов. И на дуде игроков, и монументы ваяли. Многие за срок службы создавали подлинные шедевры, чем вы козыри вались командиры частей друг перед другом, умоляли ваятелей остаться на сверхсрочную, а те рвались на свободу, где их талант мог осесть ненужной взвесью. На гражданке с талантами ой как трудно...
— Дядь. дай закурить, — услышал Судских из-за стриженых кустов. Повернул голову и нашел два настороженных глаза.
— Не курю, извините уж, — ответил он с пониманием. — А ларек где-нибудь есть? Покажи, куплю, — предложил он, начисто забыв про отсутствие наличности.
— Есть! — обрадовался незнакомец, выскочив из кустов. Им оказался тщедушный солдатик в застиранной робе. — По трассе в конце забора. Там автозаправка и рядом ларек круглосуточный. Купишь, дядь?
— А нас из ворот выпустят?
— Тю... На фиг ворота? >1 вам дырку покажу. Идет? Только вы по дорожке, а я за кустами. Меня уж точно прихватят.