Конечно, альтруистом он не стал и свою половину брал, но доля от пятисот баксов и пятисот тысяч разницу имеет, и последняя отливает весомым звуком, как папаша-колокол на высокой и прочной звоннице. Поэтому просьбу сынка Мастачного о встрече он сразу не принял, а постарался побольше узнать о его последних подвигах. Поджог ларьков в Подмосковье затрагивал его косвенно: подставилась его команда, которую отстреляли баркаши, выплатив ему компенсацию за моральный и материальный ущерб. Много, мало ли, но баркаши отвалили ему десять миллионов новыми деревянными. Половину он но закону отдал увечным и семьям погибших, остальное пошло ему и в общак.
И вот погорелец Мастачный-младший ищет с ним встречи. Навели справки там-сям, убедились: Мастачный не требует компенсации, а сулит дело покруче ларьковых прибылей.
— Ладно, — согласился Гена Крокодил, выслушав доверенное лицо из своих. — Готовь встречу. А нет ли сигналов, что сын Мастачного собирается выехать за рубеж? Отдохнуть или, возможно, совсем?
— У нею гри особняка: о Австрии, Швейцарии и Англии, — отвечал Крокодилов знаток чужих дел. — Из Швейцарии в Англию переведена значительная сумма — сто тысяч долларов — на счет реставрационной строительной фирмы.
- Это хорошо, — кивнул Гена Крокодил. — Сынок собирается осесть в Англии основательно. Значит, и дело предложит основательное. Готовь встречу.
2-8
Предложение Мастачного-младшего пришлось по душе Геннадию. Чем хорошо забирать у воров, но не частных, а государственных? Они не вправе призывать на защиту закон и надеяться на сочувствие окружающих. 11ри Ельцине иерефразировати крылатую фразу о трагедии и статистике, которая зазвучала в уродчивом обществе вполне законно: голодный обморок школьника — это трагедия, убийство банкира статистика. А тут Крокодилу предложили поучаствовать в грабеже самой беззастенчивой воровской семейки - какая робингудовская душа откажется?
Для успеха предприятия надо склеить две половинки ключа. Одна есть, другую следует изъять. У кого?
— Давайте сначала заключим соглашение, а потом все остальное, — дипломатично предложил тертый Альберт Васильевич Гене Крокодилу.
Он впервые видел так близко представителя теневой власти и даже, как поведал ему Лупов, вора в законе. Прежде Ачьберт Васильевич полагал, что это диковатые мужики, неотесанные недотепы с пальцами веером, которые нынче запросто встречаются на Майами, в дорогих отелях Цюриха и Нью-Йорка; их головы не забиты университетскими премудростями и знанием этикета; они разъезжают на доросших машинах, содержат фотомоделей и делают из безголосых певичек старлеток и шоу-звезд; он и отстраивают дворцы и засаживают гектары своей территории соснами •десятнлет- ками. Они казались .Альберту Васильевичу инопланетянами, сошедшими на землю по воле злого рока, с ними приходится мириться и желательно не знать вовсе.
Гена Крокодил порядком поколебал мнение Альберта Васильевича. Да, ему в свое время пришлось оставить спорт и сделать две ходки в зону, вместе имел десять лет отсидки. В зоне он окончил среднюю школу, выучил английский и, к особому удивлению Мастачного-мдадшего, — японский. Почему японский? Атак захотелось. Геннадий начитан, знаком с шедеврами мировой литературы, но больше всего любит «Осенний свет» Гарднера и «Однажды орел» Майера. У него коллекция из десяти тысяч пластинок, где собрана классическая музыка, уходящая не понятой -молодежью из-за потери духовности.
Он принимал Альберта Васильевича в своей городской квартире, картинно и со вкусом одетый в японское хаори из тончайшею шелка, расшитое фиолетовыми драконами по черному полю. Наряд сочетался с обстановкой гостиной — с напольными китайскими вазами, с ширмами- седзи и образцами каллиграфии на стенах.
Пока деловой разговор не начался, Альберг Васильевич узнал многое о вкусах собеседника и решился задать вопрос:
— Простите, Геннадий...
.— Глебович, — насмешливо подсказал хозяин.
— Геннадий Глебович, никак не ожидал...
— Увидеть вора в законе со вкусами образованного человека, — подсказал Геннадий.
— Именно, - виновато согласился Атьберт Васильевич.
— А чему удивляться? Я стал вором, чтобы иметь доступ к культуре, а вас папа с мамой учили музыке и заставляли читать книжки, чтобы вы не стали вором, по вы им стали.
Ну что вы, — смутился Альберт Васильевич прямоте своего оппонента. — Я честный коммерсант.
— Не скромничайте, - остановил его Крокодил. - Кормить соотечественников осетриной третьей свежести и сосисками из Дании, которые даже кошки из голодной Африки не едят, - воровство. Поставлять в продажу водку из метилового спирта это государственное преступление. И чего вам отпираться, господин честный коммерсант? Паши родители взрастили динозавра, и маленькой, головке которого не удержались подлинные ценности, а\ мне пришлось брать их с боем.
Альберт Васильевич, не готовый к тактике ведения переговоров у воров в законе, опешил, но, превозмогая стыд, ответил:
— Можно подумать, вы честно трудитесь на фабрике, выпускающей мотыги для чистых арыков.
Крокодил рассмеялся. Собеседник не без юмора защищается в позе просителя, следует помочь ему.
— Не обижайтесь. Все мы воры, все мы человеки. А если бы мне подобные не облагали данью вам подобных, Россия могла выродиться уже при Горбачеве. А она живет при динозавре Ельцине и в ус не дует. Санитария, Альберт Васильевич, на яд тотчас вырабатывается противоядие. А думаете, легко стать вором в законе?
Я в чужую епархию не вторгаюсь и ничего не смыслю в вашей, — честно ответил Альберт Васильевич.
— Какая там епархия? Мозги нужны, организаторские способности. Бывают законники и в двадцать с небольшим лет, и бойцы с седой головой. Когда человеку дано от Бога, он не превратится в слизь, проходя чистку в зоне. Я, кстати, не ворую - такой же коммерсант, как и вы, но чистоплотней.
— Милиции этого не преподашь.
— Согласен! — опять рассмеялся Крокодил. ! 1о если бы только менты занимались нами. За нас взялась правящая мафия, бездарные арапчата президента, все эти Лившицы, ливепбуки и барабашки. Мы для них последний редут. Уничтожат его, и с Россией покончено. У нас деньги, дисциплина и желание жить и работать здесь. Нам делать нечего за бугром, а нынешним коллаборантам у власти безразлично, где жить, кому служить, лишь бы не пахло
паленым. Запах паленого чувствуете? — оставался насмешливым Крокодил.
— Чувствую, не отпирался Альберт Васильевич.
— Это пока не то. Вот когда начнут ворошить наши гнезда, тогда наступит полный капец. А пока воруйте, не бойтесь. «Бабочкой он не станет — червяк на осеннем ветру», — с чувством произнес стишок-хайку Крокодил и перешел к прозе: — Давайте о деле. На что можно рассчитывать?
— По моим прикидкам, семейка наворовала около миллиарда.
Крокодил поднял руку:
— Атьберт Васильевич, у нас гак не принято. Надо отвечать за каждое слово. Поэтому оперируйте точными цифрами и фактами, домыслы в расчет не принимаются. Ваше дело доверять, наше —проверять. Говорите проще: мне стало известно, что можно пограбить мерзавцев, для этого сеть дискета с номерами счетов — нет кодовых ключей, они у другого лица, к которому надо подобрать ключи, для чего я сюда явился. Так?