— Все будет хорошо, — уверил он незнакомца.
— Верю и уважаю, — по-прежнему пытливо смотрел на Луцевича Крокодил. - Жизнь моею товарища в надежных руках.
Лейтенантик что-то учуял: физиономии сопровождающих врача из ЦКБ ему но вкусу не пришлись.
— Посмотрели снимки? — спросил он, когда Луцсвич перебрался в милицейскую машину. Взгляд был подозрительным.
— И смотреть не стал, — мах пул рукой профессор. — В ЦКБ всегда перестраховкой занимаются. Вот на иностранной .машине приехать — они MOiyT,а лечить никогда не умели. Паркетные шаркуны, а не врачи.
Лейтенант успокоился.
2-9
Столица ойкнула, услышав про очередное кровавое преступление мафии — о нападении средь бела дня на одну из престижных клиник. Число жертв измерялось тысячами, пролитая кровь — литрами, саднило души от рассказов очевидцев. Когда дым рассеялся, выяснилось: дым — дымом, шум — шумом, но никто не пострадал. Врут, решил обыватель, прячут от людей правду. По Москве загуляла другая версия, опять же со слов очевидцев: наркоманы прорвачись сквозь охрану, учинили погром, похитили наркотические препараты и скрылись. Простенько так постучали и исчезли.
Самая говорливая радиостанция «Эхо Москвы» провела опрос среди радиослушателей: как поступать с зарвавшимися бандитами? Мужчин-респондентов и нормальных людей среди опрашиваемых было не так много: средь бела дня они трудились и и глупых опросах участия не принимали, зато пенсионеры и безработные трикотиновые тетки старались вовсю. Именно от этих последних зави сели почти все исследования и опросы. Привыкшие в прежние" времена гонять чаи в рабочее время и висеть на телефонах в советских учреждениях, профкомах и райкомах, работать они не умели, но обвинять наловчились классно. Хоть чго. Хоть оральный секс, считая, что это крик во время случки, хоть врагов Кубы. Так вот, трикотиновые тетки на чем свет стоит клеймили разгул бандитизма, когда страна в трудном положении. То есть в очередной раз беременна от Ельцина, а бандиты не дают закончить половой акт. А из-за этого новый аборт. А не с кого брать алименты. А Ельцин не виноват, он сделал все честь по чести.
Сам президент где-то там сказал перед прессой: мы, сказал, не потерпим, сказал, подобного, сказал, безобразия. Сказал и добавил главное: понимаешь. Пресс-секретарь президента оформил его высказывание в удобоваримое. Пояснил, так сказать, как сказать понятнее.
Из всего этот получилось лицо страны правдивой лепки: президент был в курсе всех событий и твердо держал в своих руках кормило, средства массовой информации доносили до всей страны и до самых зарубежных окраин реальность происходящего, а глас народа, он же глас Божий. говорил решительное «нет» преступности. Все хорошо, одним словом: народ и Ельцин едины.
Лишь телепрограмма «На самом деле» озадачила публику рядом существенных вопросов:
Какого черта столько собровцев находилось в клинике, вокруг клиники и на этаже хирургии?
Какою хрена кучка вооруженных наркоманов врывается в тщательно охраняемую клинику, если они наркоманы и могут бесхлопотно обменять валье на свободно 11 рода васм ы е дур ь и ш и pv?
Какого рожна мы усаживаем себе на голову ограниченных умом и средствами, а глас Божий у нас выражают трикотиновые тетки?
Вопросы остались бел ответов. О Судских вообще ни слова.
Дурное времечко. Сплошь замешенное на безбожном вранье и массовом оглуплении.
Прослушав последние теленовости, Гена Крокодил отправился на кухшо готовить обед. Как вор в законе, он сохранял обет безбрачия. Сам себе готовил, сам брюки гладил. Как человек разумный, по состоятельный, особняков по заводил, а поступил иначе: купил несколько квартир на подставных лиц и в целях конспирации время от времени менял их и переезжал с места на место. Обставляться любил основательно. Его кухне могла позавидовать любая домохозяйка. Только хозяйка готовила на кухне, а досуг коротала возле телевизора, набираясь видеоглупостей. Гена же, Крокодил который, досуг проводил на кухне, а на телевизор выходил посмотреть скептически. Этот лупастый товарищ, кроме вранья, ничего ему не говорил, а единственно правдивая информация в программе «На самом деле» начиналась после десяти вечера, когда у Крокодила полным ходом шли «стрелки», разборки и лесные арбитражи. Он принципиально не держал на кухне телевизора, обходясь радиоприемником. С утра выслушивал циничные комментарии по «Серебряному дождю», а позже сравнивач их с одиозной радиостанцией «Эхо Москвы». Первая радиостанция уверяла ею в собственных суждениях, а «Эхо Москвы» вполне умело старалась разуверить его, что не все гак плохо в королевстве. Делалось это посредством все тех же опросов трико- тиновых теток и дремучих пенсионеров.
Включив радиоприемник, Геннадий взялся за готовку. В доме были гости, и срамиться он не хотел. Умел и любил ютовить. Замыслив плов, он принялся методично шинковать морковь и лук, пока в казане вытапливалось курдючное сало.
Кто должен уступить первым: шахтеры или правительство? — вела опрос радиостанция «Эхо Москвы».
Трикотиновые тетки гневно осуждали шахтеров. Они- де разрушают экономику страны, и бить их надо почем зря, и расстреливать на месте.
Гена забросил морковь для выжарки и сделал вывод: в этой стране глупее баб. дорвавшихся до торжества феминизма, только хитроумная радиостанция «Эхо Москвы», которая намеренно отсекает рассудительных, заставляя слушателей верить трикотиновому гласу. Поступая так, она еще больше расчленяет общество, культивирует злобу и рубит ветку, на которой сидит.
Гена забросил в казан шинкованный лук, а ведущий опроса сделал вывод: руки прочь от советских рельсов.
Каков поп, таков и приход. И тут никто не осведомился: люди, где вы нашли отмороженного идиота, который клялся па Конституции быть ее защитником и первый нарушает ее? Ведь не в шахтерах беда, а в разобщенности, и, пока все вместе не скажете «нет» отморозку, быть вам заложниками самой разрушительной системы, которую помогли создать собственными руками.
Именно гакос возмущение кипело в Геннадии, когда он шумовкой ворошил золотистый лучок и отправлял в казан ровно нарезанные куски баранины'. Если плов, так по всем законам, а каша с мясом, какую готовят пришедшие с работы бабы своим мужьям, — это не плов, это быдлятская пиша, отчего они сами потолстели до срока, а мужики спились...
Интересная мысль пришла к нему: рамки, сузившие кругозор простого люда до размеров телеэкрана, сослужили тем, кто их ставил, плохую службу. Люд отверг коммуняк. Эти же рамки продолжали служить новым лидерам в девяностые годы, и ничего путного опять не получалось. Люд как лил. так и продолжал спиваться, по Борьку-алкаша отверг: не умеет пить. И опять Россия прозябает без хозяина.
«Что же надо люду? Пусти среднестатистического гражданина ко мне на кухню, через неделю краны потеку г, припасы сожрет вчистую, еще и готовку обгадит: плов говно, водка жидкая, хозяйка б-б-б... Хорошо хоть хозяйки пето.
— Прекрасный плов будет! — сам себя похвалил Гена, принюхавшись к запахам из-под крышки казана.
Гена старался не зря: сегодня его дорогому гостю можно заново вкусить нормальную пищу. Не протирки, сочки и кашки, а еду настоящих мужчин. Луцсвич разрешил.