Л губернатору свалилось с неба триста штук условных единиц, и забастовку учителей и врачей отменили. Губернатор и так и эдак разглядывал банковскую платежку и в голову не мог взять, с чего вдруг разбогатели афганцы, еше и расщедрились. Правда, Судских обещал помочь. И дважды обещания не выполнил. Петли здесь истины?
Губернатор вызвал к себе начальника охраны, верного и проверенного сослуживца, показал платежку и спросил:
— Судских работа?
— Сомневаюсь, не согласился тот. — Судских нынче в опале, а УСИ ликвидировали. Никто не знает даже, где скрывается Судских.
— Поищи. Найдешь — пусть на связь выйдет. Я тут ругнул его, он, наверное, обиделся, — честно признался губернатор.
Если милиция не может найти человека, значит, старательно ищет на освещенном пятачке. Начальник охраны губернатора искал Судских в другом месте. Созвонился с Лаптевым и передал просьбу хозяина. Через двадцать минут Гриша связался с Судских:
— Игорь Петрович, в Красноярск не хотите прогуляться?
— Причина? — насторожился Судских. Вопрос застал его врасплох, хотя втайне он желал этого. Как раз за губернатора его покарал Всевышний, отправил в прошлое без звания и пособия. Выходит, дьявольские штучки?
— Я понял, — отвечал Гриша, — он желает видеть вас у себя, а мне приглашение официальное.
— Можно поехать, — честно обрадовался такому завершению своей неустроенности Судских. — А ты, видать. в чести у больших людей? — улыбался он.
— Об этом не скажу, но губернатор желает вырваться из петли Березовского. Понимать стал, что страну спасут\ не бсрезовские, а буйновы. Обязан ему помочь.
«Дай-то Бог не на войне встретиться нам голика через два», — тоскливо подумал Судских, а вслух сказал:
— Не гони быстро. Гриша. Сам я пока в генерале не разобрался. В его идеологию здравого смысла верю, что Россию подымет, верю, но какой пеной, не знаю.
— А я знаю. Игорь Петрович, дорогой. Русскому мужику скажешь — бесплатно, не поверит, а пену заломишь, материться станет, по расплачиваться за беспечно прожитые годы будет. Как Сталин поступил? Рот залепил кляпом, кандалы на ноги навесил, но светлое будущее посулил. А нынешние вожди-штафирки сразу с вранья начали, их никто и не уважал в народе. Так что мы еше долго крепостными будем. И как бы па это ни ставил красноярский губернатор.
— Этим народ и пугают, Гриша. Знать его души не могу, но на свидание поеду.
— А где вы познакомились? — спросил Лаптев.
— В Приднестровье, - без особой охоты отвечал Судских.
— И?.. — не унимался Лаптев.
Судских ответил кратко настырному Лаптеву:
— УСИ тогда поручили разработку прекращения межнациональных конфликтов. Генерал провел операцию классно. а я получил первую генеральскую звездочку. В то время еще шарлатаны голову президенту не заморочили. Как бы у губернатора не одинаковая болезнь. Едем, Гриша.
— А я помню, — кивнул Лаптев. — Я вам тогда впервые втолковал теорию линейной зависимости. Слушайте, — сменил тему Григорий, — покойный Геннадий Глебович говорил, что вы — только не обижайтесь - во сне говорите.
— Бредил, наверное, - пробормотал Судских.
— Нет, не в бреду, — настаивал Лаптев. — Вы уже из транса вышли. Вам кто-нибудь говорил, что вы спите с открытыми глазами и во сне блуждаете?
Судских онемел. Здрасьте, он еше и лунатиком стал. Надо ж Гришке ковырять эту тему...
— Никто не говорил, — буркнул Судских.
— А с вами в этот момент разговаривать можно. Только ответа не понять, не на русском отвечаете. Геннадий проверил. Он вас спросил: куда идете? А вы в ответ: ю са. Тогда он одного полиглота озадачил, а тот удивился. Это, говорит, сленг, наречие на японском острове Кюсю — в баню, мол, иду. Вы жили на Кюсю? Многие японцы такого не знают.
— Да не был я в Японии вообще! — нахмурился Судских, Язык волей-неволей прикусил. Как же: был в семнадцатом веке, в пору восстания христианской общины, и когда сегун францисканцу голову рубил, присутствовал, и Навину Иисусу в глаза смотрел. Этого не скажешь, это лишь на Канатчиковой даче поймут. — Хватит, Гриша, болтовни. Когда летим в Красноярск?
Вылетели первым же рейсом. Отправился в путь Суд ских по подложному паспорту, как Ильич прямо. Только за Ильичем германская разведка стояла, а Судских своя милиция пасла.
Принимали гостей сдержанно и уважительно. Губернатор распорядился поселить их в своей резиденции «Сосны» в разных коггеджах. Хозяин — барин. В крас шла гражданская война севера и юга: норильский никель воевал с красноярским алюминием, безденежный губернатор их ни на чьи посулы пе купился, а без денег и покупать нечего. День губернатор продержался, осталось ночь выстоять. Край сидел на голодном пайке.
Генералы встретились в тот же вечер.
Прямолинейный губернатор сразу спросил, с чем связана отставка Судских.
— Связь прежняя, - отвечал Судских. — Развалить все, что еще можно. УСИ оставалось единственной мобильной единицей, способной помешать закабалению России. У нас была исчерпывающая информация обо всем и
всех плюс боевые формирования. Воливач хоть и коммуняка, а зрил в корень, но стал неугоден Степашке Бара- башкину. Грязная работа.
— Понимаю, — кивнул губернатор. — Чтобы элитное ворье вовремя унесло ноги прочь. Что делать будем, Игорь Петрович? — спросил он, будто совсем недавно не обзывал его треплом.
— А я что? — не помнил зла Судских. — Меня от дел отвели и возвращать, судя по всему, не собираются.
Постов не предлагаю, но помочь могу. Как, если вам в Думу баллотироваться?
— Ой, нет-пет! — обеими руками замахал Судских. — В этом клоповнике делать нечего. «Чтоб ты в Думу пошел», как выражался один мой знакомый.
— Надо, Игорь Петрович, — настаивал губернатор.
— Генерал, — решил показать характер Судских, — это не моя профессия, и я у вас не на службе.
— Зря вы в штыки принимаете мое предложение, Игорь Петрович, не спешил с извинениями iy6cpnaiop. По старой привычке он всех считал солдатами и лишь себя генералом. В гражданской одежде привычка служила ему плохой службой. Перед ним, как и он. сидел двухзвезд- иый генерал, человек далеко не последний в стране, а его нынешнее положение лучше всего говорило о высоком потенциале. Боятся значит, уважают. Как раз поэтому «рыжая команда» спихнула ретивого генерала в Сибирь па всякий пожарный случай. — Поймите меня правильно, — гнул свою линию пберпатор. Вы патриот, и я всей душой уважаю вас. Прошу извинить за прямолинейность. Мне очень бы хотелось видеть вас союзником. Мое движение собирает истинных патриотов, а вы на три головы выше ныне известных.
161
«Вот та самая черта, которая насторожила меня еще в другом измерении. Мой аппарат, мое движение... Тянут ь одеяло на себя и в теплой комнате неприлично, а страна не казарма».
6 Зак. 304S
Я хотел как лучше, - завершил уговоры губернатор, понимая, что ничего не добился.
Судских сразу возразил:
— Л получится как всегда. Гениальная фраза дьявольского времени. Разве за этот перл можно простить Черномырдину прегрешения перед страной? Это не литературный диспут.
— Еше и вымачивается, — поддакнул губернатор, снимая неловкость. — В единственные спасители России метит...
«Это уже ревность», — отметил Судских.
— Генерал. — сказал он, — я прибыл подругой причине. Меня спасать не надо, это решается в другой канцелярии, а вам я готов помочь. Давайте поговорим о насущных проблемах.
— Ну что ж, давайте, — с некоторым снисхождением согласился губернатор. С вашей номощыо поступили деньги?