• - Сколько? — прикидывал в уме Альберт Васильевич. — А сколько вы хоти те?
— Господин хороший, не оказался простаком Ново- кшонов, — взвесьте ценность вашей старости, паши потери от этого басурмана и пляшите от двух начал.
— Надо подумать.
Думайте, — поднялся атаман. — Где найти меня, знаете.
Оставшись один, Альберт Васильевич накрепко задумайся. Так ли нужна ему эта дискета, к которой много чего еще надо? А если не мучиться и сразу продать заинтересованным лицам? Грех упускать шанс покрыть убытки за счет других.
Идея!
Он разыскал Новокшопова и назвал сумму: его тысяч зеленых.
— Маловато, — ответил сразу атаман. — Думайте еше.
Теперь Альберт Васильевич просил о помощи отчима.
Объяснил ему, как сложилась ситуация и как он решил действовать.
— Дельно, сынок, — одобрил Мастачный-старший. — Проще и доходнее. Евреи, скажем, ничего не производят, ничего не продают, но с умом перепродают. Найду я желающих заполучить дискету. Прямо сейчас отправлюсь к
Рыжему, а потом переговорю тайно с. Арапчонком. Стык- ну их и посмотрю, кто больше даст.
Рыжий сразу поверил Мастачному. Его чубатая голова осмыслила сообщение в нужном ключе: если он выложит за дискету полмиллиона баксов, то перед новыми выборами коммуняки отдадут им втридорога. Рыжий был азартным, когда игра шла на чужие деньги. В азарте охоты напрочь забыли о второй половинке шифра.
— Считайте, сделка состоялась, — важно подытожил чубатый Рыжий. Назовете мне любой из номеров на дискете, и. если он подлинный, вы получите свою цену.
У Мастачного-папы зачесались руки: святое дело надуть Рыжего, не все ж ему... Не теребя пасынка до срока, он помчался к Арапчонку, заведомо зная, что видимая дружба рыжих с кудреватыми брюнетами таит внутри дикую зависть. И здесь его ожидал успех.
. — А с Рыжим, случайно, не сговаривались?
— Был грех, — ответил Арапчонку Мастачный. — Цена мала.
— Сколько же?
— Пятьсот штук в зелени, — честно признался Мастачный.
— Даю семьсот пятьдесят, — не поскупился Арапчонок.
«Господи! — ужасался про себя Мастачный. • Откуда
у них такие гроши? Я всю жизнь надрывался, ловчил, о таких грошах не помышлял, а тут — запросто...»
Откуда деньги? От лопоухих, конечно. Откуда у них? Or лукавого, конечно. Лукавый давал лопоухим, чтобы лопоухие дольше верили в сказочку о райском будущем.
Альберт Васильевич с немым вопросом встретил отчима.
— Успокойся, сынок, мазут потек. Обоим продал! За «лимон» двести пятьдесят! Дай попить, в горле пересохло...
Альберт Васильевич немедленно исполнил просьбу и с уважением наблюдал, как скачет кадык на горле папани. Вот тебе и мент поганый... Недооценил он отчима.
Альберт Васильевич радоваться не спешил:
— А если о второй половинке шифра спросят?
— Me спросят, — уверенно отвечал отчим. — Я эту шайку знаю. Дармовые деньги как приходят, так и уходят, их злорадство подгоняет, разум плетется сзади. Л чтобы шибко торопились, я коммунякам намекну, кто посягает па чужое. Звони атаману.
Альберт Васильевич больше не спорил.
— Я готов покрыть ваши убытки в полном размере, — сказал он НовокшопоВу. — Разумеется, стулья утром, день-
— принимается! — оживился Новокшонов.
Чесались руки. Он связался с нижегородским Вова-
ном, тот назначил свой процент и разыскал правую руку покойного Гены Крокодила. Назначив свой процент, тот дождался возвращения с курорта бывшего майора Стуле- никипа и спросил напрямую:
— В чемоданчике было еше кое-что. Ты честно получил свою долю денег за честный рассказ. Теперь держи ответ о какой-то дискете. Нечестно, брат...
— Брат! — осознал простые слова Студеникин. — Она валяется у меня в шкафу. Забери ее совсем! Думал, после отдыха гляну, что там такое, чтобы зря хороших людей не беспокоить. Я, может быть, пентиум во всех этих «окнах», — перешел на нарочито спокойный тон Студеникин, — но на сервер бытия не тороплюсь.
Умные слова остудили правую руку Гены Крокодила, царство ему небесное.
— А вот если там ценное есть, на дискете этой? Как сделать нужно, чтобы все одному досталось?
Студеникин понял его. Жизнь еще долгая.
— Сделаем, браг. Сделаем копию, а на хард-драйв я вирус посажу. 11родаешь — есть программа, продал — нет программы.
Хорошо иметь дело с умными людьми. Гена Крокодил дерьма рядом не держал. Через час Вовап нижегородский получил известие — кобыла в стойле. Через десять минут
Альберт Васильевич услышал его голос: портянка в сапоге. Через пять минут Альберт Васильевич докладывал атаману Новокшопову: ваши пляшут, а старший Новокшо- лов открытым текстом передал Рыжему и Арапчонку: ребятки, гоните денежки. Через час ему ответили: шифр подлинный.
Через два часа посыльный забирал дискету и отдавал деньги.
Через три часа на этой стороне делили навар.
Через три часа и одну минуту Студсиикин спрашивал правую руку покойного Гены Крокодила, упокой Господь его душу:
— За сто рублей вкалываешь месяц, за сто тысяч баксов час. Где логика?
— 11е задавай глупых вопросов, брат, — отвечал правая рука. — Кончил в тело, гуляй смело. Где большие деньги, там короткая жизнь. Не забывай про это.
Студеникин похолодел. Собеседник расхохотался:
— 11е трясись, не про то базар. Сто тысяч баксов — это не деньги, вот у Мастачных пошла короткая жизнь.
— Может, повременить? — озаботился Студеникин. — Надо бы еще вторую часть шифра получить.
— Это другая часть разговора, браг. Тебе до нее дела нет. Мы хоть воры, но не лохи. Как ты там про пентиумы намекал? Опять похолодел Студеникин. — Не бойсь... Дело выгорит.
Только теперь Студеникин вспомнил кличку правой руки Гены Крокодила Палач. Не надо ему давать советов.
Пока Лаптев давал советы в Красноярске, к нему в компьютер забрались молодые и красивые, выудили вторую половинку шифра.
На всякого мудреца довольно простоты. Пошла торговля за эту часть шифра.
— Клюнут? — поинтересовался у Палача Новокшонов.
— Куда денутся! — ржал Палач в ответ. — МВФ прогнал почти пять миллиардов баксов и Россию, и элитная братва уже присосалась к сосалову. Сучонка-имиджмсй- керша замок в Баварии покупает, вороватая семейка готовится ноги уносить...
Собирался в дорогу и Мастачный-младишй. I Iopa. Шахтеры повылазили из земли, Борька-алкаш туда еше не сошел, жареным запахло крепко, с мордобоем и лозунгами о счастливой доле. Вскоре семейство Мастачных взлетело в небо к этой самой доле, пока не началось.
— Ну вот, началось, — проворчал недовольно Мастач- ный-папа, откладывая газету в сторону.
Что там? — отставил стакан с персиковым соком пасынок. Они сидели на лужайке своего замка под Эксгоном.
— Пишут, будто бы мы с тобой сорвали Ельциным покупку замка Гармиш-Патирхсн в Альпах.
— Вот сволочи! — снова взялся за стакан Мастачный- младший. — Вор у вора дубинку украл! Не можется!
— А я тебе вот что скажу, — привлек его внимание отчим. — Ты грамотный, радуешь меня, однако запомни хохланкую истину: не зевай на шляхе, будет две рубахи; прозеваешь, свою потеряешь.
Они спокойно коротали вечер, попивая каждый свой любимый сок, их мало заботили теперь наветы и поклепы из другой жизни, на зеленой ухоженной лужайке резвились ротвейлеры. Это успокаивало, как шуршание дензнаков в кармане, и одновременно освежало, как прохладный сок.