Когда он выпрямился, перед Судских сидел прежний
Тамура, хозяин положения. Он хлопнул в ладоши и осведомился у явившегося слуги: приехал ли сын?
— Да, хозяин, — ответгш слуга с глубоким поклоном. — Он уже час смиренно дожидается окончания вашей беседы.
— О! Что это я заболтался? Простите меня, — приложил он руку к груди. — Пойдемте обедать, там и познакомитесь...
3-15
193
Созерцание гор убаюкивало до такой степени, что Олег Янович ощущал себя младенцем в просторной колыбели. Чистый воздух, ласкающие лучи солнца и стерильная белизна снега на окружающих вершинах излечивали его лучше самых высоких светил. Светила стоили дорого, и это
7 Зак. 304S
раздражало, а кто возражает против бесплатного лечения, к тому же целебного?
В бытность свою завотделом ЦК он познал это прекрасное чувство вседозволенности, когда не надо платить по счетам, не пересчитывать рубли в кармане, проезжать всегда и везде, не ощущать уз с быдлом, снующим по тротуарам с удрученными физиями в поисках хлеба днем и зрелищ вечером. У Олега Яновича и кошелька-то не было; как-то во Франции он с удивлением разглядывал родную двадцати копеечную монету1: даже зарплатой целиком распоряжалась супруга, а сам он был небожителем. Все эти раздражающие глупости о каких-то яровых, о выщелачивании почв, дождях и засухе не вовремя касались многочисленного штата помощников, которым еше карабкаться и карабкаться до его высоты. Их дело телячье, его — пастушье.
Один из немногих в горбачевском окружении он осознал свою причастность к вершителям судеб, а не к мышиной возне вокруг хлеба насущного. Кто хочет, тот найдет и хлеб и масло на хлеб, его заботы круче — дать этот хлеб или не дать. Его дело — думать за остальных.
И все же сейчас, вблизи величественных вершин Альп, в добровольной, если так выразиться, эмиграции думалось намного чище и просторнее, чем в оставленной тесной России, в частоколе березовых стволов па госдаче. Он и сам был пленником системы, которой служил, и мучился, вынашивая мысли. Ленин умно оценил прелести швейцарских свобод, предпочитая рассуждать о России не в России*
С открытой террасы замка, его нынешнего жилища, открывался упоительный вид на горные вершины, творение Божьих рук, чашечка кофе перед ним со струйкой ароматного тепла, маленький такой дымок вулканчика, и сам здесь с мыслями повелителя.
Когда партия уходила в подполье, он уже не был тем восторженным комсомольцем, каким начинал карьеру.
Спору нет, восторг был наигранным, сценой районного масштаба, и годился только для этой игры. Едва он переступил порог обкома, в нем и следа не осталось от цепочки: именно так положено по сценарию. Свою девственность он разменял на партбилет и в обкомовских коридорах он мог позволить себе маску в лучшем случае содержательницы притона дчя дорогих клиентов. Политика проституция, идеология — маруха проституток. Многие ', коллеги разницы не учли и припозднились сменить древнейшую профессию, а до чего же трудно обслуживать строптивых клиентов в старости. Они там, а он здесь, из Швейцарии поучает Зюгановых и строевых. Мойте дряблые задницы, господа давалки, ваше желание стать ахалтекинцами все вышло, пора и честь знать, осталось невостребованным из-за элементарного незнания географии духа, ибо ахалтекинцев разводят в других условиях, а ахал- касские ишаки годны именно дчя русского бездорожья. 13перед, лопоухие!
Олег Янович не случайно увязывал скакунов, ишаков и Россию. Конечно, куда как возвышенно размышлять в близости от белых пиков, но с утра его посетил горец из России с сообщением о подготовленной операции или акции, Боге ней, неповиновения. Олег Янович дал «добро» и теперь выстраивал ходы своего доклада перед остальными олигархами зарубежного руководства партии и страны.
Прежде всего эмиссар ретивого генерала посетил инкогнито Японию, и, судя по всему, не зря. Аудиенцию имел не как придурковатый Сирожа у экс-премьера, а у. властительного Хисао 'Тамуры и был обласкан им. Красноярский губернатор обставил политических воробьишек из еврейских местечек, любителей поклевать житного за счет мытного. Если дчя генерала закрыли окно в Европу, он прорубил дверь в Азию. Березово для этого Александра не состоялось. Березовский зря старался. Это опасно и для руководства здесь -- и для партии там.
Во-вторых, набивший оскомину генерал Судских, несмотря на несносный характер красноярского губернатора, нашел с ним язык, а ставка делалась именно на разницу духовного потенциала. Такое сближение совсем опасно. Разгром уникального УСИ, посулы националам и лаже насильственный захват Судских ничего педали. Деньги вбиты немалые, а шляпки гвоздей торчат.
В-третьих, не менее дорогостоящая подкормка церкви осталась бесполезной. Упрямый клир не поддержан кампании торжественного захоронения останков последнего царя, не вдохновил верующих, и отвлекающий маневр пошел прахом.
В-четвертых, еврейское окружение самозванца Борис- ки и свои тупые стяжатели распоясались настолько, что встревожилась царица и палочка-выручалочка еврейского вопроса вот-вот выпадет из рук дирижера, тогда в урочный час не сыграть симфонии Длинных ножей. Пробка выскочит раньше, джинн из бутылки выйдет слабым, а бить бутылками но головам на глазах остального мира — это старый Хэллоуин и новый холокост.
Выводы? Завтра он предложит план обуздания ситуации. С японцами можно решить вопрос прежним способом: клятвенно пообещать им Курильские острова взамен невмешательства во внутреннюю российскую политику и разобраться наконец с Судских. В Думу избрать, киллеро- вать, но убрать. Церкви пригрозить всенародным посрамлением за подпольную коммерцию, чтобы несносный клир не испортил планов на двухтысячный год. Массовое заселение хлебных местечек евреями временно прекратить и подготовить грандиозный скандал с участием «рыжей команды». Итак, ему есть что сказать товарищам по партии. Олег Янович нажал пипку звонка вызова перед собой. На террасе появился... Кто же это появился в прилично сшитом костюме, каких сам он не нашивал, будучи в таком звании? Лакей не лакей, охранник не охранник, из быв- тих гэбистов — появился перед ним гибрид, урод рода человеческого, порожденный коммунистической системой. А ведь он опасен, как опасен любой мутант...
— Послушай, любезный, — обратился к нему Олег Янович. — Поезжай в «Рюль» и привези человека к пяти часам. Возьми синий «вольво». Ровно в пять я спущусь вниз. Вели подготовить белый «мерседес». Проводив гостя, я поеду к массажисту. Ясно?
— Так точно, Олег Янович.
Он очень любил автомобили, водил их с упоением, но строго в урочные часы, по отмеченным трассам, как на верховой прогулке. В любом другом случае он за руль не садился и не одобрял Брежнева, кому был обязан своей карьерой. Можно владеть конюшней скакунов, но до ишака не опускаться. Дня этою есть такие — проводил он взглядом уходящий гибрид лакея с полковником.
Еше он подумал, что пора дать гибриду замену и отправить в Россию. Виктору Воливачу нужны люди, которые мало говорят и с намека понимают, с кем говорить нечего.
До грех часов Олег Янович, как обычно, лупил мячи на теннисном корте, до четырех сыграл три положенных сета не то с Канельниковым, не то с Кафельниковым, но с мастером, потом принимал ванну и без одной минуты пять спустился вниз.
Из предусмотрительно распахнутой дверцы «мерседеса» выглядывала учтивая физиономия связного из России. Олег Янович неторопливо разместился на противоположном сиденье, поднял стеклянную перегородку между салоном и водителем, после чего повернул голову к связному и поздоровался с ним./
Пе каждому доверялось общаться с этим скрытным человеком.
— Полетите сегодня, день отдыха используете в следующий раз, — начал инструктаж ОлегЯнович. Мощ" * машина спускалась по серпантину подъездной дороги. — Первым делом передайте Воливачу, что его отпуск затянулся. Пора подключать чешского ястреба, чтобы он намекнул нашему балбесу не заигрываться в паря-батюшку, ему такой воли не давали. Иначе у его дочери появятся крупные проблемы. Ей и без тою придется возвращать в казну шестнадцать миллионов долларов. Таким образом, Вите пора брать бразды правления, показать наконец зубы. Мальчика дня битья Сирожу пора в отставку. Обычная рокировка. Мы так и располагали: пусть Сирожа наделает глупостей, зато у Виктора появится возможность маневра. И больше ни одного еврея в руководство. Дальше: наш строптивец в полосе повышенного внимания, поэтому Судских удалить от пего любыми способами... Кого это он сам себе напоминает? Ах, Бормана из кино...