Факс, который до смерти успел переправить Зверев, Лаптева очень заинтересовал, он упросил Судских распустить текст до того, как Тамура получит его.
Это алгол! — уверял он. — Не знаю, как текст очутился в древнем хранилище, но это алгол.
— Как продвигается работа? — спрашивал сейчас Судских.
— Эх, Игорь Петрович, это такое, отчего волосы дыбом становятся. Если существует ключ архангела Михаила, то это мастер-ключ самого Господа Бога!
— Почему такие выводы? — не поверил Судских.
Григорий протестовал:
— Игорь Петрович, я половецкими плясками не увлекаюсь, мякиной Fieкормлю, вы меня знаете. Это универсальный ключ, каким можно отпереть все на свете и на том свете.
— Просветишь?
— Чуть позже. Идут последние счисления. Закончатся тотчас приеду, — уверил Лаптев.
Непонятные сомнения закрались в голову Судских.
— Только возвращайся с охраной, Гриша. А еще лучше, сам сейчас подъеду.
— Это разговор! — обрадовался Лаптев. — Пора вернуться в дом родной. Денег правительство нам не платит, зато и в душу не гадит. Жду!
Зато не согласился Бехтеренко. Настоял дождаться охрану УСИ. Во-первых, барабашкинские стянули целую дивизию к Окружной, во-вторых, от мудаков любой пакости можно ждать.
Сопровождение Бехтеренко прислал внушительное: «ниссан-патрол», «икон» и «галопе» с охраной, все при оружии. И с синими фонариками. Судских обнимали всс подряд, будто причащались, и радовались как дети.
Часть пути до Ясенева кортеж спрямлял по Окружной, и колонна крытых грузовиков с сидящими в кузовах бойцами ОМОНа была последним доводом. Регулировщики тормозили прочие машины.
— Включи сирену и маяки, пошли они в задницу! — велел водителю Судских, чувствуя, как возвращаются к нему уверенность и осмысленность. На своей чай земле живем.
Угрожающий звук сирены и вид кортежа угомонили гаишников. Им дали дорогу.
— Так бы давно, — удовлетворенно молвил старший охраны Бурмистров. — Среди самых глупых бсспрсдслыциков должен быть и самый умный. Самого Судских везем!
Угомонись, Ваня! — потеплело на душе у Судских: его помнят и любят. F.ro не хотят забывать. Чего ж хандрить?
Едва въехали на территорию УСИ, объятия и приветствия многократно увеличились. Застенчивый и счастливый, Судских кое-как пробился к Лаптеву.
— Срослось? — спросил он с порога.
— Еше как срослось! Никогда не поверю, что этот текст из древних рукописей. Никогда!
— Показывай! — подсел сбоку к Лаптеву Судских.
— Наблюдайте, Игорь Петрович, — указал он на монитор с рядами чисел. — Это кодировка высоких величин, субстракт математических производных времени и пространства, дверь, так сказать, в иные измерения. Начерталку помните?
— В общих чертах, — уклончиво ответил Судских. — Время — цилиндр, пространство — ось, пропущенная через него. И все это развернуто на эпюре. Так?
— Хоть экзамен сдавать, — похвалил Гриша. — А если так, то любой участок времени отмечен в пространстве. Забегая вперед, скажу, что фраза «Мама мыла Машу» раскладывается с помощью этого ключа па этимологию слова, семантику и географию назначения каждой единицы...
— Постой, Гриша, — остановил словоохотливого Лаптева Судских. — Когэн записал часть текста, как ты можешь судить о целом?
— Да универсальный ведь ключ! — засмеялся Лаптев таким простым для пего понятиям. — А ключ — величина постоянная, системная. Если вы, к примеру, получаете часть чертежа детали, все равно известны размеры, материал и назначение. Неизвестную часть компьютер восстановит сам.
— И нарисует ключ для другой двери, — сострил Судских.
— Ошибаетесь,дражайший Игорь Петрович, - пресек Лаптев. — Вы мыслите как взломщик, а компьютерный мозг рассуждает целесообразно. Как открыть дверь, а не как исхитриться взломать замок. Возможно, в свитке были и другие ключи, более уникальные, но японец ваш срисовал этот первым. Нам он подходит. Может, до прочих у машины еше мозги не доросли.
— Вот это абсолютно понятно. Тупые в космос не летают, — подстроился под Лаптева Судских.
— Верно. Еирсй слетал, хохлу там делать нечего.
— Ты от гсмы не отвлекайся, Гриша, — остановил его Судских.
— Пардон, Игорь Петрович. Это прелюдия, но тему я зацепил важную. Вы сказали, у вдовы Немзерова не осталось рукописи и даже первого экземпляра в издательстве нет, кто дал команду рассыпать набор, мы не знаем. Стало быть, есть такие, кому о ключе известно.
— Ключ, ключ, ты толком скажи, что нам от этого ключа?
— Экий вы, простите, непонятливый, Игорь Петрович! — теряя терпение, сказал всезнающий Лаптев. — Сколько я возился с вашими аргентинскими счетами, притом имея две половинки шифра. Теперь я могу не только отпереть этим ключом любую дверь, но и запереть. Микроб на файл посадил, и сам хозяин войти не сможет. Будьте здоровы — хозяин денег должен был улететь в Буэнос- Айрес! Совсем я запамятовал...
— Гриша, а что можно сделать с аргентинскими вкладами? — спросил Судских озабоченно.
— Все, что угодно, — беспечно ответил Лаптев.
— К примеру, перевести в другой банк?
Да хоть в Москву. Только без адреса. Велосипедом мы обзавелись, только ездить на нем не обучены. Личное участие даже ЭВМ приятно. Человечек нужен.
— Понимаю, — кивнул Судских. — Перебрасывай счета в Москву, а тут мы что-нибудь придумаем.
— Что-нибудь не выйдет, — замотал головой Лаптев. — Если вы такие деньги перебрасываете в швейцарский банк, этому не удивятся на первых порах, а если в Москву — международный скандал как минимум обеспечен. Нужно частями и не к нам.
— Тогда, — решился Судских, — перебрасывай в Японию. С Тамурой я договорюсь.
— Игорь Петрович, без подписи хозяина невозможно дальнейшее прохождение денег. Счета именные, - охладил Лаптев. — Мое дело маленькое, но ворон ворону глаз не выклюет. Счета заблокируют до полного прояснения операции и разбирательства с ошибкой электронной системы. Потом их отправят обратно.
— И все же перебрасывай в Японию, — настаивал Судских. — Будем убеждать хозяина на месте, - заключил, и Лаптев молча развел руками. Нельзя, чтобы на эти деньги коммуняки спровоцировали новую гражданскую войну. Я буду честен с Та мурой, - сказал Судских. — Сегодня вылетаю... до Аргентины. Пока он станет там разбираться с исчезнувшими деньгами, есть пространство для маневра.
Крупная игра началась, понимал Судских, такое на шалости не списывают...
В Нарита-Куко Судских встречал лично Тамура. Чувство благодарности к русскому переполняло его, и теснило удивление: откуда вдруг у Судских такие деньги, осевшие в одном из подконтрольных банков «С'акурады»? Или он недооценил уважаемого генерала и тот не так прост?
Но сначала вручение наскального текста, благодарности и приглашение посетить хэд-офис Тамуры. И только после всех церемоний вопрос к Судских по поводу денег.
— Возможно, я нарушаю многие трансконтинентальные законы, только нет корысти в моих действиях, — отвечал Судских. — Эти деньги — собственность России, украдены у нее грязными руками и предназначены для того, чтобы хозяева грязных рук вернулись в Россию. Вы хотите возвращения коммунистов?
Тамура переварил горячо сказанное и ответил:
— Я солидарен с вами но поводу неприятия коммунистов, по ни при каких условиях стать обладателем этих денег вы не можете. Хоть и грязный, но у них есть хозяин.
— Я знаю, — подтвердил Судских. — Есть средства убедить хозяина. Я не одинок в этом.
— Знаете, генерал, в плену я нагляделся на бесчинства прежней власти, а со стороны многое виднее. Самое мерзкое, когда под видом добра властвует зло. Новый приход зла отвратен всему миру, и человечество постарается не допустить этого. Однако в вашей стране произошла дичайшая трансформация коммунистического строя в олигархический. Мао Цзедун опробовал ваш мсгод главенства идеологии и отказался от насилия над экономикой, чем упрочил стабилизацию Китая. Зло и добро существуют в равных пропорциях, не пересекаясь друг с другом. Но Китай шлифовал идеологию с незапамятных времен, еше Конфуций назвал основные принципы формирования идеологической власти, когда России как таковой не было. Сейчас коммунистический урод о двух головах выжил в новых условиях, бандитизм возведен в ранг власти, и даже вы, уважаемый мной человек, добра ради ступили на стезю порока.