— Началось, — недовольно выдавил из себя пассажир.
— Продолжилось, — поправил водитель.
— Поищите объезд, — надавил пассажир.
— Ножками придется, не стану искать, — по-прежне- му без ромашек и лютиков отвечал водитель, указывая в окно. — Вон этот дом, не вас первого привожу сюда. Вдоль траншеи и но мосткам, второй подъезд, первый этаж.
— Ждите, — буркнул пассажир, выбираясь наружу.
— Ну да? розовым лютиком подцветил удивление водитель. — Нам не положено. Диспетчер велел доставить и вернуться.
— А я сказал — ждать!
— Ты, парень, топай, — перешел на ты водитель. — Не из той конторы, чтобы приказывать.
— Распустились! — прошипел пассажир.
— Депутат сраный! — ответил водитель и газанул. — Мерзавец!
Такой вот состоялся разговор, после чего депутат, он же мерзавец Вавакип, еше и с приставкой -оглы, вылез из «Волги» с чекистскими номерами и потопал к указанному дому[3].
Настроение — нуль. С такими дурными приметами пришлось зачинать нужное дело, не терпяшсе отлагательств. На носу съезд, могут не переизбрать, а надо бы выяснить, чем закончится. Вот Вавакин и отправился к ясновидящей вызнать, чем он вдруг пахану-спикеру не угодил, чего гот коситься на него стал.
За что его персоналки лишили? Голосует как велят... Унижение прямо — через диспетчершу машину заказывать. Много наездишься? А диспетчерша, Верка фон Васина, всегда норовит машину из чекистского гаража подсунуть. Ясно почему: чекисты депутатов ненавидят. Л Верке недаром «фон» прибавили — аппаратная б-б-б...
— Сволочи, — сплюнул мерзавец Вавакин, перейдя мостки. Остановился, унимая зло в сердце и дыхалку в груди. В тридцать пять рановато дыханию дыхалкой обернуться. Не курит, не пьет. Все от заседаний долбаных: сиди, дорогой оглы, нажимай за нас кнопки, знаешь где какую по заморочкам, вот бумажка, а мы по делам... Куда ж ты, юность ранняя, ушла? Родной райком, пайки, свои девочки, будущее... Вот оно — настоящее. Как еще за депутатство зацепился! И от прежнего радостного состояния души остался румянец на щечках и младенческой пухлости ладошки, а ранние залысины предательски обнажают неутоленные страсти, очки не скрывают внутренней суеты. Откуда ж ей быть, если обман кругом? Вчера ездил по объявлению: «Прекрасная во всех отношениях дама подарит шикарную ночь состоятельному господину».
Брала с него по высшей мерке по прейскуранту, а давала... Бывшие девчонки из райкома сто очков вперед этой прекрасной во всех отношениях даме дадут и за бесплатно. Скажешь кому из своих, па смех подымут. Не зря пахан-спикер предупреждал: «Не мотайтесь за триппером, не ищите приключений на стороне, у вас все свое: каждой секретарше вменено обслуживать депутатов!»
«Сейчас еще попаду не к ясновидящей, а к занюханной тетке, — расстраивал себя мерзавец Вавакин загодя. — Засаленная колода карт, морда засаленная, брюхо на коленях...»
Дверь отворил амбал метра под два, одетый в десанту- ру, годов под тридцать и вполне человеческой внешности.
— На сеанс? — спросил он вежливо.
— Да уж так. — вздохнул Вавакин-оглы с придыханием.
— Раздевайтесь, господин, — кивнул амбал на вешалку, -- и сюда. — Кивок в сторону кухни.
«В комнаты не приглашают, — оскорбится клиент Вавакин. Оскорбился больше за го, что в коридоре стену заняли книжные шкафы, а на полках все избранное, избранное: занюханная гадалка имеет толк в классике! — Понт».
Кухонька о шести квадратах, свечечка на столе в фарфоровом подсвечнике, колода карт почти свежая, а над столом хитрющая картина в хорошем багете: сатана себя в зад целует или чего-то достает оттуда. Л гадалка... Да, не зря здесь десантник на постое: таких дам гвардейцы должны охранять — хороша во всех отношениях и в золоте. Вавакин даже забыл, что он оглы.
— Приступим? — спросила дама, берясь за колоду. Черная шаль с красными по золотому шитыо розами эффектно контрастировала с пышными волосами блондинки, а декольте с бриллиантовой брошью, а фудь... Мама моя! Мерзавец Вавакин стоял, продолжая бледнеть. Сразила его напрочь ясновидящая.
— Присаживайтесь, — поняла его состояние прекрасная дама.
Карты по столу шныряли тузы, валеты, короли, пахан-спикер выпал пиковым королем, сгоревшим на кознях в казенном доме, валетом проскочил Гайдар, шестеркой Шахрай, отошел в отброс кардинал из ссрых — Филатов, и Вавакин-оглы мотался среди них, как дерьмо в проруби. И после всех неприятностей посулилось ему свеглос будущее из пиковой масти, и понял он, что выложит за гадание, сколько бы ни запросила гадалка за рукомесло.
Такие вот раскладки.
— Вы чудОдействепница, — зачарованно произнес Ва- вакин-оглы, возвращаясь в настоящее из будущего. — Сколько это стоит?
— Я профессионал, — ответила дама без нарочитости. — Гадание — это четкое действие плюс интуиция.
— И что она подсказала вам?
— Я же все показала, - сделала жест рукой над веером карт она. — Когда шарлатаны берутся руководить страной, значит, вам и карты в руки. - Сверкнули камушки па пальцах гадалки, и Вавакин не понял за шарлатана она принимает его или за того, кому, умному, среди шарлатанов самый кайф пробиться наверх. Шевелить в себе чувства он не стал.
— Ну. спасибо, — поднялся Вавакин. — Вы меня ой как просветили и обрадовали.
За спасибо не живут, золотите ручку по таксе, — ответила она, также подымаясь.
— Да-да! оживился Вавакин-оглы. — И сверх того за блестящий поворот в моей судьбе!
— А сколько не жалко? — прищурилась блондинка.
Мерзавец Вавакин добыл из портмоне оговоренные
пять тысяч. Прибавил две, потом расщедрился и вывалил ей остальные пять тысяч. Гулять на радостях, так гулять!
Щедро, — оценила жесг и пустоту кошелька после расчета ясновидящая. — На сколько больше передали, настолько быстрее исполнится гадание. На несколько лет быстрее, — закончила она, и Вавакин пропустил мимо ушей это пророчество. — И цена выше...
От прилива чувств Вавакипу хотелось поговорить с дамой, смутить ее своей родовитостью, что он оглы и со дня на день станет заде, и он не прочь пригласить ее в ресторан, но приятная во всех отношениях дама как-то исподволь и элегантно выжала его из кухоньки в коридор, где стоял наготове с его пальтецом и шапкой десантник, и
Вавакин-оглы неожиданно для себя очутился и промозглой сусте и темени. Настала реальность.
— Дай закурить, — напомнила она о себе тремя шалопаями с мрачными рожами без предупреждения.
Я не курю, - ответил мерзавец Вавакин, отпрыгнув сразу на приличное расстояние.
— Ты чё, больной? — удивился один из шалопаев.
— Я депутат! — защитился мерзавец Вавакин. Про оглы смолчал. Но его вычислили:
— Оглоед...
Остальные захихикали. Вавакин предупредительно су - пул руку в карман. Ничего там не было, ничего другого и не оставалось. Хихиканье напоминало вжиканье ножичков по точилу.
— Не подходите ко мне! — прикрикнул Вавакин, срываясь на фальцет. — Ответите перед законом!
Кому заливаешь, чучело? Депутат, — передразнили его. — Депутаты на «мерсах» катаются!
— И не по нашей улице!
— В Свиблово депутат не полезет!
Шалопаям было весело. Их боялись, а кружков по интересам давно не водилось.
— А вот я приехал! По делу! Депутатский запрос! А машина уехала! — от обиды и страха выкрикивал Вавакин. Для верности он отступил еще па шаг и завалился в траншею. Показалось, в тартарары. Ой как жутко стало от непредсказуемости!
Падение состоялось с малыми потерями. Ударился он локтем и затылком, и почудилось вдруг ни с того ни с сего, что на дворе девяносто восьмой год, лето, и сам он нежится на шикарных постелях. В темноте, которая стала на некоторое время союзником против шалопаев.