— Значит, он лучше знает его, — насмешливо ответил Тамура, — Приказ Всевышнего — закон. Только я его не получал. А поэтому деньги сегодня же отправятся в обратный путь.
Встреча оказалась испорченной.
— И все же я не позволю этим деньгам служить низменным целям, — упрямо сказал Судских.
— Вот тут я вам помощник, — неожиданно одобрил Тамура. — Вам нужно не допустить эти деньги в вашу страну или употребить их на контрмеры?
— Именно не допустить их в этом году. Лишить финансовой подпитки коммунистов. Они замышляют переворот осенью.
— Друг мой, это делается законным путем. Существует международный арбитраж, где судьи обязаны спросить: откуда у хозяина эти деньги? И все исхищрения ваших политических бандитов будут раскрыты. И народные деньги вернутся к народу. Вы иногда советуйтесь с проклятыми капиталистами, ха-ха!.. Я буду вам надежным арбитром. Слишком много вы сделали для меня и Японии в целом.
Просто, понятно и без вывертов, дающих угрызения совести.
Позже, когда банкет в его честь закончился, когда он перебирал в уме события долгого дня, Судских мучительно соображал: почему Тамура, сделавший на аферах колоссальные деньги, считает себя праведником, он же. действуя не в целях личного обогащения, осознает себя аферистом?
Во внутреннем дворике небольшой и очень домашней гостиницы, где останавливались высокие гости и сутки проживания стоили больших денег, где стрекотал морзянкой сверчок, а цикады перекликались на своих волнах, где не гомонили лягушки, лишь хлопались в пруд от умильной сытости, где громадный Токио с миллионами своих машин, электричек не властвовал, стихая у каменного забора, слушал тишину, Судских наедине со своими мыслями был прям, но не строг.
Что, кажется, надо человеку, зачем он подчинил себе пар, энергию электричества и атомного дьявола? Не может жить спокойно. Не может и не хочет. Амбиции, что он самый-самый, не дают. Перед лягушками, что ли, выкозыривается? А в результате гробит мать-землю. Похож на увальня-переростка, который вонзает зубки в грудь матери, еще и с хитроватой подлянкой смотрит ей в глаза. Да больно же, больно! Мать добра, затреп не отвесит, а надо бы. Так ведь и другого рожать мучительно, а если балбес родится хуже этого? Может быть, потому Всевышний требует смирения, чтобы мать-земля не надорвалась, боится, что сам Он погибнет? Оттого и прощает человека…
Он долго не мог заснуть, а в седьмом часу утра его разбудил бесцеремонный звонок Тамуры.
Хозяин отыскал свои деньги, требует возврата. Сбой электронной почты — вполне разумное объяснение. Но в Буэнос-Айресе переполох. Я буду настаивать на международном арбитраже Но вам на всякий случай лучше немедленно вернуться в Россию. Вы улетаете сегодня?
Вопрос как предложение, коробящий самолюбие.
— Перед отлетом мы встретимся. У меня появился вопрос…
Судских знал, о чем спросит Тамура. Он обязан сказан. правду. Достаточно недомолвок.
— Непонятно мне, как вам удалось прокрутить такую аферу? — именно это и спросил Тамура. — Это не сто миллионов, это сто миллиардов. Потрясение на биржах мира и во многих умах. У вас суперхакеры? Сознайтесь.
— Да, есть такие. Могут вскрыть любую защиту, — отвечал Судских и не считал себя виноватым, как вчера.
— Но дня таких афер нужен совершенный ключ. Я кое о чем наслышан от сына. А вы не боитесь, что маленькие пакости рано или поздно приводят к большой подлости?
Судских понимал, что Тамура ходит вокруг да около, не решаясь спросить о главном. Картина прояснилась: секрет находки Когэна известен многим, тайну оберегают. Властители мира потеряли еще один рычаг могущества.
Неожиданно сам Тамура скакнул на волнующий Судских предмет:
— Я очень признателен вам за помощь, вы спасли уникальную вещь, но это всемирная ценность. Вы, как понимаю, тоже обладаете ею. Пусть будет так. Когда-нибудь мир узнает, что именно вы спасли для него.
Это прозвучало как условия сговора. Судских почтительно молчал. А молчание порой весомее подписи.
Из Японии Судских опять улетал во Влади восток. Прошлый раз он не смог повидаться с сыном, сейчас Судских намеревался задержаться дня на три и дождаться Севку из рейса.
Как будто он выполнил обещания перед всеми.
Три вынужденных дня ожидания Судских решил потратить на поход в тайгу за женьшенем. Давным-давно старый товарищ приглашал. Махнул на жизнь в столице, уехал в приморье и, кажется, не жалеет. Стал заправским таежником.
Не столько поход за корнем жизни интересовал Судских, сколько секрет жизни товарища. Прошлый раз виделись, так он выглядит куда моложе Судских. Чинов нет и подобострастия, зависти к нему ист. Живет и живет в ладах с совестью и Богом.