— Ярманка! — позвал Алаярбек Даниарбек, усевшись важно на уступленное ему охотно самое почётное место.
— Ляббай? — боец выглянул из-за лошадей. — Мои поступки зависят от ваших слов.
— Хочу ужинать!
Ярманка поскреб бритый череп и посмотрел на потолок:
— Времена, увы, такие. Ужина нет, ничего нет,
— Чепуха! Ярманка!
— Что угодно?
— Соль у нас есть?
— Есть.
— Красный перец есть?
— Есть.
— Тмин есть?
— Есть.
— Вода есть?
— Есть, плохая, болотная, но есть.
— А ты болтаешь, что нет ничего? Эх, Ярманка, Ярманка.
— Но разве из соли, воды, перца, тмина ужин сготовишь?
— А если взять её и добавить волшебной степной травки трёх сортов?
— Но травка не насыщает.
— А если найти у здешних дехкан немного муки?
— Трудно, но попытаюсь.
— А если купить маслица и сальца, а?
— Трудновато.
— А если найти баранинки, а?
— Совсем невозможно. За расписку баранов здесь кишлачники не дадут. Не доверяют.
— Эх, Ярманка, Ярманка, голова ты пустая. Да разве мы энверовские воины ислама какие-нибудь, разве мы грабители?!
Алаярбек Даниарбек медленно полез за поясной платок, вытащил размером с торбу матерчатый кошелек, встряхнул его и прислушался. Все услышали звон.
Засунув руку глубоко в кошелек, Алаярбек Даниарбек нарочно долго шарил в нем. И когда любопытство накалилось до предела, он с ловкостью фокусника извлёк пачку денег.
— О, — вздохнул Ярманка.
Мгновенно Ярманка склонился в полном поклоне.
— Лови, эй ты, золотопоклонник! — закричал Алаярбек Даниарбек. Теперь, надеюсь, ты не заставишь нас ждать?
Ярманка мгновенно исчез. За ним побежало несколько бойцов. Диалог Алаярбека Даниарбека с Ярманкой все слушали с возрастающим интересом. Усталость, уныние как рукой сняло.
Тем временем Алаярбек Даниарбек исчез на несколько минут и появился с пучком душистых трав. Он уже снял халат, засучил рукава камзола, извлёк нож, положил «перед собой доску и быстро-быстро застучал, нарезая появившуюся словно из-под земли жёлтую морковь...
А вот уже прибежал Ярманка с мешком. Заблеяли пригнанные бойцами бараны. Запылал огонь в очаге, зашипело что-то, забулькало в котле. Защекотало ноздри приятными запахами!
Ни секунды не находит покоя Алаярбек Даниарбек. То нож в его руке мелькает с мясниковой ловкостью и быстротой в туше свежуемого барана, то он бежит к котлам, ворочает в них большой железной шумовкой, то снова кидается к своей доске, где растет гора нарезанного лука, мяса, сала.
Своим примером он заражает окружающих. Даже раненые и больные стараются помочь. Из степи тащат колючку, в тугае собирают валежник. Носят воду в глиняных хумах. Кто-то вытащил дутар и затянул песню. А над лагерем гремит голос Алаярбека Даниарбека:
— Ярманка, тесто!
— Ярманка, пожарче огонь!
Словом, Ярманка — туда, Ярманка — сюда.
И Ярманка, потный, красный, но полный энтузиазма, старается вовсю.
Снял рубаху Алаярбек Даниарбек. Мускулистая рука уже растягивает упругое, точно резиновое, тесто. Жгут, толщиной с баранью ляжку, ходит, играет, превращается в два жгута потоньше, а вот уже четыре, а там уже шестнадцать. Пот течёт по лицу, по плечам, по груди...
Алаярбек Даниарбек путешествовал когда-то в стране уйгур, и он в совершенстве умеет приготавливать лапшу по-уйгурски, не нарезая ее, как всюду во всем мире, а растягивая тесто, как это делают в Кашгаре и Урумчи. Ярманка тоже умеет делать лапшу. Бешено работая, Алаярбек Даниарбек и Ярманка умудряются наготовить достаточно лапши на весь отряд к моменту, когда мясо с луком, со всяческими специями, аппетитно поджарено. Картинно Алаярбек Даниарбек бросает а казаны морковь, и она сверкает золотом в свете костров.
— О ленивейший из лентяев, где же лапша? — вопит Алаярбек Даниарбек.
Но упрек совсем несправедлив. На своих могучих руках Ярманка растягивает целую сетку из тончайших полосок лапши, великолепной, замечательной лапши.
— Вари скорей, а то поздно!..
Глаза Алаярбека Даниарбека горят, он мечется, кричит, бегает от котла к котлу. Проклинает, клянётся чильтанами и дьяволами, торопит Ярманку.