— Не кричи, — усмехнулся Касымбек. Прежде чем из наших голов не на-делают чаш для кумыса, давай наполним чаши наших голов вином...
Он хлопнул в ладоши. Появился нукер.
— Принеси белого чаю. Возьми в хурджуне.
— Но закон, но закон... Ислам! — закряхтел Ибрагимбек, увидев, что из носика чайника льётся прозрачная струйка водки,
— Всё в воле аллаха, — проговорил Касымбек и провел ладонями и по щекам и по почти вылезшей бороде.
— Хха-ха-ха, хха-ха-ха! — По воле аллаха! — разразился диким хохотом Ибрагимбек, опорожнив пиалу, и бесцеремонно наливая себе из чайника ещё водки. — В воле божьей живут эти у русы!
Он выпил, оглянулся во все стороны и быстро заговорил:
— Господам инглизам не по душе Энвер.
— Э? — удивился Касымбек. — А я думал...
— Подожди...
Ибрагимбек наклонился всем туловищем к двери и рявкнул:
— Амирджана, позовите сейчас же Амирджана. Того, из Самарканда который приехал.
Вошел Амирджанов, поклонился и сел. Держался он свободно, почти над-менно.
Во время утренней перестрелки все внимание Файзи и бойцов отряда отвлеклось появлением басмачей. Когда началась стрельба, Амирджанов спокойно спустился с холма, разыскал своего коня и уехал.
Сутки он плутал по долине, пока не наткнулся на банды Ибрагимбека, в полном беспорядке скакавшие в восточном направлении. Те, кто знал Амир-джанова по Бухаре и его службе в особом отделе, поразились бы, как запросто и спокойно он держится с Ибрагимбеком, Очевидно, встречались они не в первый раз.
Сейчас Ибрагимбек при виде Амирджанова только хмыкнул и показал ему глазами на Касымбека.
— Знаешь его? — он хотел сказать «прокаженного», но поостерегся и вместо этого протянул: — «Храброго воина?»
Устроившись поудобнее и откашлявшись, Амирджанов заговорил. Фразы он строил очень четко, но осторожно, с оглядкой:
— Высокие доброжелатели наши, вы знаете о ком я говорю, господин Касымбек, весьма довольны успехами воинов Горной страны, их воинскими подвигами. Генерал Энвербей одержал в прошлом году немалые победы. Тут он сделал небольшую паузу, так как со стороны Ибрагимбека послышалось недовольное рычание.
— Да, победы, — продолжал, немного поморщившись, нетерпеливо Амирджанов. — Имеются в виду именно победы Энвербея. Вполне естественные победы, ибо он изучал высокое полководческое искусство, у весьма опытных и умелых «джермани». Но, но... постойте, я не кончил, — замахал он руками на побагровевшего Ибрагимбека. — Энвербей, конечно, не мог ничего без помощи столь прославленных воинов как Ибрагимбек, Касымбек, Даниар-Курбаши... Но позвольте мне перейти к делу. Вы уже знаете, что Кухистан должен остаться свободным от большевиков. Советская власть — враг и наш и инглизов. И инглизы не возражали и даже советовали эмиру Сеид Алимхану, да произнесено будет имя его с надлежащим уважением, назначить опытного военачальника турка Энвера командующим силами ислама в Бухаре (снова Ибрагимбек заворчал и засопел). И вы знаете, инглизы не жалели денег, оружия и товаров. Победы воинов вызывают радость и удовольствие инглизов, объявивших войну Ленину и его Советам. Инглизы содействовали нашим победам. Но... гм... так сказать, господин Энвербей, пользуясь поддержкой инглизов и почтенных людей, возымел... мысль, так сказать... э... У Энвербея появились сомнения: надлежит ли после победы передать из рук в руки эмиру Алимхану трон Бухары.
Ибрагимбек не выдержал.
— Эмиру не видать трона... Пусть торгует своим каракулем в Кабуле. Что упало в пропасть, то пропало.
С нескрываемым любопытством Амирджанов глянул на Ибрагимбека, Касымбек иронически усмехнулся:
— Значит так, мы своим оружием прогоним большевиков, а потом Энвер-бей займётся... делами эмирата...
— Не совсем так, — подхватил Амирджанов. — Но, нужно понять, что господин Энвербей решил воссесть на трон в Бухарском арке и объявть себя правителем государства, великий Туркестан...
— На нашей крови и костях, — рявкнул Ибрагимбек.
— Он хочет змею руками другого хватать, — сказал Касымбек.
— И сделать нашими руками себя халифом всех мусульман Азии, Африки и Европы, — быстро вставил Амирджанов.
— Только дурак или плут торгует после базара. Не бывать... — подавился слюной Ибрагимбек и вдруг вскочил в гневе. Он топал ножищами, бил себя кулаками в грудь.
— Проклятый Энвер! — выкрикивал он. — От него я совсем диваной стал. Вот, змея, что он задумал. Не бывать такому... Мне не нужен ни эмир, ни Энвер. Я сам себе голова... Я не пущу в Кухистан ни халифа, ни Энвера, ни эмира. Инглизы, хо-хо, мои друзья. Я люблю инглизов, инглизы любят меня. Вот!