Вот выступил Хаммерстайн — безупречно скорбный и мрачный. За ним говорила величественная и красноречивая Пикфорд; после нее — прямолинейный и резкий Тисок. Затем Макфейл выразила искреннюю, сердечную благодарность всем, кто тяжело работал, чтобы приблизить этот день.
Годдард поднялся и подошел к костру. Интересно, знает ли Роэун, какую честь сегодня оказывает ему бывший учитель? Цементирует его место в истории. С нынешнего дня и до конца времен мир будет помнить имя Роуэна Дамиша. Его жизнеописание включат в школьные программы по всему свету. Сегодня он умрет, но в истинном смысле он станет бессмертен, войдет в века, как удалось лишь немногим.
Годдард нажал на кнопку, и подъемный механизм вознес Роуэна на вершину костра. Рокот в толпе рос и ширился. Люди вскакивали на ноги. Показывали на что-то руками. Годдард начал свою речь.
— Почтенные серпы и уважаемые граждане, сегодня мы предаем очищающему огню истории последнего преступника человечества. Роуэн Дамиш, называвший себя серпом Люцифером, украл свет у многих. Но сегодня мы возвращаем этот свет и обращаем его в чистую и неизменную путеводную звезду нашего будущего…
Кто-то похлопал его по плечу. Он едва почувствовал прикосновение.
— Новая эра, где серпы с соразмерной радостью формируют наше великое общество, выпалывая тех, кому нет места в блистательном завтра…
Вновь его похлопали по плечу, на этот раз более настойчиво. Неужели кто-то пытается прервать его речь? Да как он смеет?! Годдард обернулся — позади стоял Константин, отвлекая на себя внимание публики своей оскорбительной для глаз алой мантией, еще более кричащей теперь, когда в нее были вкраплены рубины.
— Ваше высокопревосходительство, — прошептал он. — Кажется, у нас проблема…
— Проблема? Прямо посреди моей речи, Константин?!
— Вам стоит взглянуть самому. — Константин привлек его внимание к погребальному костру.
Роуэн корчился и извивался в своих путах. Он пытался кричать, но никто не услышит крики, пока не сгорит кляп. И тут Годдард увидел…
…что на вершине костра не Роуэн.
Стоявший там человек показался Годдарду знакомым, но окончательно Сверхклинок узнал его только после того, как посмотрел на гигантские экраны, расположенные по окружности стадиона и показывавшие искаженное болью лицо крупным планом.
Техник. Тот, что руководил подготовкой казни.
За десять минут до того момента, когда эшафот выкатили на поле, Роуэн пытался насладиться последними оставшимися у него мгновениями. И тут, лавируя сквозь лес мертвых деревьев, к нему приблизились трое серпов. Он не узнавал ни мантий, ни лиц.
Этот визит не входил в программу, и, учитывая все обстоятельства, Роуэн почувствовал облегчение при виде троицы. Если они пришли, чтобы совершить над ним личную месть, не желая ждать, пока он умрет в огне, значит, его конец будет легче. И в самом деле, один из серпов достал нож и замахнулся на Роуэна. Тот приготовился к резкой боли и мгновенному угасанию сознания, но они не последовали.
Лишь секундой позже, когда клинок разрезал путы на его руках, Роуэн осознал, что это нож Боуи.
31 ● Ликвидация последствий
Тело Годдарда отреагировало на увиденное быстрее, чем мозг. Реакция пришла как покалывание в конечностях, жжение в желудке и болезненная скованность в области поясницы. Ярость рванулась вверх, подобно вулканической лаве, в голове запульсировала боль.
Все на стадионе уже знали то, что он заметил только сейчас: пленник на вершине костра — не серп Люцифер. За последние три года люди узнали, как выглядит Роуэн Дамиш. Но весь мир видел в прямом эфире совсем другое лицо. Оно заполняло собой огромные экраны стадиона и словно насмехалось над Годдардом.
У него не просто украли торжество — его извратили. Обернули против него, превратив в нечто оскорбительное. Рокот толпы звучал теперь иначе, чем секунду назад. Кажется, он слышит смех? Они смеются над ним? Да или нет — не имело большого значения. Важно было только то, что слышал он. Что чувствовал он. А он чувствовал издевку тридцати тысяч душ. Оставлять всё вот так нельзя. Это чудовищное событие нужно чем-то перебить.