— Это точно, — просто ответил Веревкин. — На то она и пуля. Она за умным охотится, а дурака вмиг находит.
— Выходит…
— Выходит, Яша, выходит, — перебил Веревкин, и этим дал понять всем: в любой обстановке он для них командир.
Пока Асланбек помогал сержанту надевать шинель, с лица раненого не сходила болезненная гримаса.
— Ну вот, вроде бы порядок.
Веревкин здоровой рукой застегнул крючки на шинели:
— Знобит что-то… Морозец до косточек пробрал, градусов двадцать будет.
Прислушался Асланбек к голосу Веревкина… Сильный он человек, ни разу не застонал, к санитару не побежал. С такой раной в санбат кладут. Неделю полежал бы в тепле…
— Лучше пусть знобит, чем лежать укрытым холодной землей.
Яша запрыгал на месте.
— Как только кончится война, уеду в Одессу, прямо с поезда на пляж… Ух, прыгну в море и… не вылезу.
— Я буду служить, — сказал сержант. — А ты, Бек?
— В горы уйду! Ты знаешь, как трава пахнет?
— Нет.
— Э-э, — махнул рукой Асланбек.
— А ты видел, как весной дышит земля?
— Дышит?
— То-то и оно. Пар идет, душистый.
Между деревьями мелькнула фигура в маскхалате. Прижимая к себе приклад автомата, кто-то приближался, проваливаясь в снег.
— Взводный, — уверенно сказал Веревкин.
— Включил все моторы, — добавил Яша.
— Новость несет, — сказал Асланбек. — Поэтому спешит.
— Какую? — спросил Яша.
— Откуда я знаю.
— Фу, упарился, пока добрался. Ну и навалило. Что, братцы, очухались?
Взводный скрутил цигарку толщиной с большой палец, задымил.
Яша потер руки, а Веревкин козырнул:
— Разрешите на «козью ножку».
Лейтенант нехотя протянул ему кисет, спросил:
— Видели, на опушке открылись два немецких пулемета?
— А что? — не понял Яша.
— Наступать нам не дадут.
Лейтенант глубоко затянулся несколько раз.
— Где Петро?
— Дрыхнет весь день на пуховиках.
— Здесь я! — отозвался Петро. — Яшка — трепло.
Лейтенант махнул ему рукой: сюда.
Не поверил Асланбек своим ушам, переспросил:
— Наступать?
— Ну да. Чего ты удивился?
— Кто будет наступать?
— Ты, он, я… Мы все!
Асланбек перевел взгляд на сержанта, не шутит ли лейтенант. Немец головы не дает поднять, а он о наступлении говорит. После боя во взводе не стало четверых. Одного убило, троих ранило. Кому воевать?
— Ну, на кой хрен нам сдались эти пулеметы! — вмешался Яша, потянул носом. — Разрешите докурить?
Лейтенант словно не слышал: курил, часто затягиваясь, и Яша, скорчив обиженное лицо, отвернулся.
— Приказано пулеметы уничтожить… Добровольцы есть?
Лейтенант сделал последнюю затяжку и разжал пальцы: окурок упал на снег.
— Нет, — неожиданно жестко произнес Яша.
Лейтенант взглядом прицелился в него, и Яша ждал, что он скажет, но взводный смолчал.
— Не дури, — вмешался сержант. — Болтаешь языком.
— Под трибунал пойдете, боец Нечитайло, — наконец проговорил взводный.
Яша поднял на него глаза и, четко выговаривая слова, сказал:
— Не пугайте трибуналом, и добровольцев среди нас не выискивайте. Мы все готовы в любую минуту выполнить самое опасное задание. Вот так!
Лейтенант облегченно вздохнул, свернул новую цигарку, передал кисет Яше.
— Я думал… Вечно ты со своими штучками, Нечитайло.
— Да как можно…
— Ну, ладно. Действовать будете тихо, осторожно… В таком деле поспешность — только помеха, можно остаться там, — лейтенант мотнул головой в сторону неприятеля. — Местность открытая, все как на ладони. Так… Проверьте оружие, обмундирование, чтобы у меня ничего не бренчало, ночью на морозе все шорохи слышны за версту. Готовьтесь, скоро выходить.
Взводный прикурил от трофейной зажигалки, потянул простуженным носом, о чем-то подумал, потом посмотрел на Асланбека, позвал его.
Отошли шагов на десять, остановились.
— В разведку с боем не пойдешь, — сказал взводный.
— Как не пойду? Все пойдут… Как можно? — взволновался Асланбек. — Славка ходил…
— Эх, не понимаешь…
На что намекает лейтенант! Ну, Славика берег, это он делал правильно, а его кто приказал беречь? Нельзя в разведку… Идти в атаку можно, броситься с гранатой под танк… Стоп! Из разведки не вернулся какой-то младший лейтенант, к немцам перебежал. Трибунал приговорил его к расстрелу. Взводный сказал, что у предателя отец, оказывается, в революцию бежал с белыми офицерами в Японию. Ах вот оно что…