— Угадал.
Кивнув головой, Асланбек посмотрел мимо Яши.
Проследив за его взглядом, Яша съехидничал:
— А трибунал как же?
Он перевел глаза на штаб.
— Ты смотри у меня… — взволновался он неожиданно. — Может, ты трусишь прыгать? Конечно, на фронте кругом санитары, не дадут помереть, подберут. Ну что же, иди, признавайся старшине, только после этого ты мне не друг, иди…
— Прыгать хочу, — улыбнулся Асланбек. — Тебя не хочу бросать, погибнешь без меня!
— Уй, дай я тебя обниму, — Яша обхватил за плечи друга.
— Не лезь, ты что — девочка? — Асланбек отстранился.
Из штаба показался старшина, помахал друзьям.
— Держите предписание, поедете в часть.
— Ты понял? Мы опять рядом с Москвой, — суетился Яша. — Приказывайте.
— Значит, вы едете в часть…
— Подожди, я спрошу, — Асланбек рукой отстранил друга, обратился к старшине: — А на фронт когда?
— Там узнаете, будет вам фронт. Значит так, найдете хозяйство майора Чернышева. Понятно?
— Есть найти майора Чернышева! И все? — Яша оглянулся на Асланбека. — Понял? И все. Так мы побежали.
— Поезд ночью, куда вы спешите, пообедайте здесь, — посоветовал старшина.
— Нет, мы не можем ждать, — Яша потянул Асланбека подальше от старшины и от штаба.
Оставив верхнюю полку в душном, прокуренном вагоне паровика, заменившего электричку, друзья на рассвете шли до улицам подмосковного городка. Явившись в часть, они сдали документы дежурному, и тот велел им подняться на второй этаж. В коридоре толпились младшие командиры, красноармейцы, стройные и подтянутые. Они встретили новичков, как старых добрых знакомых, предложили закурить, но друзья отказались.
— Где служил?
— В воздухе, — отшутился Яша. — А что, есть земляки?
— Теперь все земляки.
— Коммунисты?
— Нет, — Яша мотнул головой. — Не успели…
— Ничего, вступите в бою.
— Воевали?
— Попробовали, — Яша подмигнул другу, мол, держись, — на московском направлении.
— Сразу видать — герой!
— Послушайте, а много ли напрыгали?
— По сорок пять, — не моргнул глазом Яша.
Асланбек покраснел, ну все, сейчас их разоблачат.
— Сержант Алиев!
От окна отделился сержант, выделявшийся среди остальных смуглым лицом и носом с горбинкой. До этого он шерстяным лоскутом натирал медную бляху на широком комсоставском ремне.
— К майору. Быстро!
Все приумолкли. Но долго ждать не пришлось. Сержант появился со старшим лейтенантом, который и объявил, что Алиев назначается старшим группы.
— Отправляйтесь на склад и получите парашюты, — приказал старший лейтенант.
Лицо командира показалось Яше знакомым.
— Разрешите обратиться? — Яша выступил вперед.
— Что у вас?
— Простите, вы будете из Одессы?
У старшего лейтенанта медленно отлила кровь от лица.
— Будем обниматься? Нет? А жаль… Только не вздумай лезть с поцелуями, когда будем по ту сторону фронта.
Яша покраснел, а ребята рассмеялись.
— Смеяться, между прочим, будем потом, на Дерибасовской. Правда, земляк?
— Так точно, — тряхнул головой Яша.
Старший лейтенант обвел взглядом бойцов и проговорил:
— Прыжки назначены через час… Война не теща, чтобы ждать, когда отоспится зятек. Идите!
Яша подмигнул другу: видишь, опять нашел земляка.
— Ты что, из Одесского клуба? — спросил Алиев.
— Ага… Старший лейтенант был моим наставником. Как его фамилия?
Яша хлопнул себя по лбу:
— Склероз!
— Бедлинский.
— Точно, он! Звать его… Звать?
— В армии это лишнее, — проговорил Алиев, явно намекая на свои сержантские треугольники. — А мы служили у генерала Безуглова, на Дальнем Востоке. Ну и генерал! Отчаянно прыгал.
— Не слышал о таком. Мы воевали под командованием генерала Хетагурова. Одессит он, земляк.
Не выдержал Асланбек, дернул Яшку за шинель, но тот не унимался.
— Помню, пришел на передовую Хетагуров, узнал меня, обнял. Такой обходительный, сами видите, одесситы — народ видный.
Взорвала Асланбека Яшкина трепня:
— Генерал Хетагуров — осетин. Запомни, осетин!
— Тю! Вы только послушайте этого человека. Разве Яша Нечитайло сказал, что Хетагуров не осетин? Нет, вы скажите, люди.
Яша явно работал на публику, замедлив шаг, поймал Алиева за ремень планшетки:
— Я имел неосторожность высказаться, что Хетагуров одессит. Что тут криминального? Мамочки! Все могут быть одесситами, только для этого нужно родиться в Одессе, а нация тут ни при чем. Подумаешь, князь сделал мне замечание!