— Допросили пленного?
— Пытались.
— Что это значит? — генерал вскинул голову.
— Он пьян, — майор ухмыльнулся.
— Вот как. Это интересно.
— Сначала мычал, а сейчас угрожает, требует немедленно доставить его в свою часть.
— Дайте мне взглянуть на него.
Генерал уперся руками в край стола.
Открылась дверь, и рослый, атлетического сложения, тепло одетый пленный вошел, вызывающе осмотрелся.
Пленного слегка подтолкнул в спину майор, и он дернул плечом.
Майор еще раз усмехнулся.
— Пройдите, пожалуйста, вперед, — повысил он голос.
Майор говорил на немецком языке, и генерал лишь догадывался, о чем.
Солдат, однако, не сдвинулся с места. Сложив руки на груди, он смотрел на Хетагурова исподлобья, но когда понял, что перед ним генерал, — щелкнул каблуками, вытянулся в струнку.
— Какой части? — тихо спросил генерал.
Майор перевел, пленный упорно сжал губы, показывая своим видом, что не желает разговаривать.
— Отвечайте, — сказал майор, не повышая голоса.
Пленный продолжал молчать.
— Это может стоить вам жизни.
Солдат окинул майора взглядом.
— Что бы вы хотели сказать перед расстрелом? — спросил майор и сжал кулаки за спиной.
Он старался ничем не выдать своей смертельной усталости и желания ударить солдата левой рукой снизу вверх, в широкий с ямочкой подбородок. Это был его коронный удар на ринге.
— На вашем месте, господин майор, самое благоразумное — вернуть мне оружие, прихватить штабные документы и следовать за мной!
— Куда?
— Сдаться на милость командира танковой дивизии, — запальчиво произнес пленный.
— Вы из этой дивизии?
Пленный смешался.
— Или из мотострелковой?
— Напрасно теряете время.
— Мы обсудим ваше предложение, — ответил майор.
— Мое командование гарантирует вам жизнь.
Майор слегка наклонил голову:
— Благодарю. Сейчас мы с генералом решим, как нам быть.
Выслушав пересказ короткого допроса, генерал велел увести пленного.
Прежде чем перешагнуть порог, солдат оглянулся:
— Не задерживайтесь, господин майор, войска прибывают из-под Калинина, и скоро вас обложат, как медведя в логове, будет поздно, поверьте мне, солдату фюрера.
Майор плотно прикрыл за ним дверь.
— Его следовало бы расстрелять… Уверенность выпирает из него, — майор нахмурил лоб.
Генерал произнес уверенно:
— А вы знаете, он не дрогнет под дулом пистолета.
— Похоже, — согласился майор.
— По его спеси можете судить о духе немецкой армии. Фюрер и его солдаты надеются овладеть Москвой и тем самым покончить с нами в эту зиму.
Генерал вернулся к столу, взял линейку.
— Трудно нам придется…
— Разрешите, я поступлю с ним по-немецки?
Генерал вопросительно взглянул на разведчика.
— Вчера ночью на нейтральной полосе наши саперы нашли молодого бойца… Представители «высшей расы» раздели его на морозе и облили водой…
Майор не мог договорить, покашлял.
— Будем гуманны, Игнат Матвеевич.
Впервые генерал назвал майора так, прошелся.
— Он все же сослужил службу нам… Подтвердил данные о том, что противник подтягивает войска из-под Калинина.
На пороге стоял Матюшкин, сиплым голосом доложил:
— Товарищ генерал, вас срочно просят к телефону.
Шея Матюшкина была забинтована. Генерал подумал, что не отправил его еще во взвод, как обещал, но ведь заменить ординарца было пока некем.
Хетагуров положил на стол линейку и вышел к телефонистам: они сидели в полутемной, холодной, но просторной прихожей.
«Тридцать седьмой» слушает! — отрывисто сказал он.
— Говорит Шапошников.
— Здравия желаю!
Для Хетагурова этот вызов не был неожиданным, он знал, что маршал обязательно поинтересуется, как долго выдержат его войска новый натиск немцев, готовился к разговору с начальником Генерального штаба, а все же, услышав его голос, взволновался.
— Слушаю вас, — коротко приказал маршал.
Докладывал Хетагуров, словно разбирал штабные учения.
— Третья танковая группа противника стремится полуокружить Ракитино. Нам навязали ожесточенные бои. У нас есть подготовленный рубеж, а за ним… Ракитино. Защитники города, я уверен, удержат позицию в течение еще четырех-пяти суток. А если потребуется, то и больше, но это будет… Бойцы перешагнули через невозможное. Сейчас об отходе мы не думаем.
Наступила пауза, Хетагуров ждал, что скажет маршал.