— Где Яша?
Почему Галкино лицо стало чужим? Приподнялся на локтях: нет, это не Галя.
— Где Галя? Что со мной? — Асланбек выжидающе смотрел.
— Врач сказал, что у вас шок. Лежите спокойно, и все пройдет, — сестра встала. — Я сейчас приду, может, еды раздобуду. Что ты вцепился в автомат? Отпусти, никто его не заберет у тебя. Вот так…
Асланбек что-то начал соображать.
На полу рядом с ним шинель, шапка. Бежать, пока не поздно. Там Галя, Яша, пополнение еще не пришло…
— Ты куда, браток?
Оглянулся и невольно вздрогнул: рядом лежал раненый, голова забинтована, и видны только глаза да синие вспухшие губы. Комната набита ранеными. Удивительно — никто не стонет. Может, они мертвые? Да нет, шевелятся.
Асланбек спросил:
— Где мы?
Раздались голоса:
— В санбате.
— До передовой и полверсты нет.
— Обещали прислать машину.
— Успели бы увезти в тыл, а то как раз попадем к немцам.
— Не трепи, — разомкнул губы боец с перевязанной головой.
— Немец нас не сдвинет, Москва рядом.
— Спеши, сестричка заявится, так не уйдешь.
Делом одной минуты было влезть в шинель, шагнуть к выходу. В глазах зарябило, едва успел схватиться за стену. За дверью послышались возня и приглушенные голоса.
— Дуреха, ведь женюсь на тебе. Ты думала так?
— Отстаньте вы со своей любовью.
Насторожился Асланбек: «Чей это голос? Кажется, Галка».
Учащенно забилось сердце: «Это же она!»
— Милая…
— Комиссару пожалуюсь… Ой! Ах, ты подлец!
Асланбек рванул на себя дверь и оказался в темных сенцах:
— Галка!
Кто-то выскочил на улицу, и Асланбеку в лицо дохнуло морозом, он захлебнулся, закашлял. Перед ним стояла сестра.
— Ну что вы…
Взяла Асланбека под руку:
— Спасибо.
С улицы широко распахнули дверь, и в сенцы внесли на носилках раненого. Асланбек посторонился и боком вышел на морозную улицу.
Перекинул с плеча на плечо автомат и оглянулся, соображая, в какую сторону идти, как в небе раздался рокот. По звуку узнал немецкие самолеты. Кто-то требовательно крикнул:
— Воздух!
Совсем близко в лесу взорвалась бомба. Прямо на Асланбека шли два красноармейца: один вел товарища, раненного в голову. Снова тряхнуло землю.
— Ложись! — крикнул Асланбек, а сам подхватил раненого, шагнул с ним, но не удержался, и они повалились на землю.
— Ой, — застонал раненый.
Взрывы потрясли землю. Асланбек приподнялся, но вокруг не было ни души.
— Сейчас, — прошептал Асланбек, вскочил и побежал в сторону санбата.
Остановился. Там, где был санбат, зияла глубокая воронка. В ужасе Асланбек попятился.
Вернулся он к раненому, устало опустился рядом с ним, прислонился спиной к дереву, простонал:
— О-о-о..
Как в тумане, действовал Асланбек, усадил раненого, к дереву его прислонил, всмотрелся ему в лицо, потом закричал:
— Джамбот!
Тот открыл глаза:
— Сын… Ты…
Заплакал Джамбот:
— Прости…
— Ты что? Жить будешь еще сто лет! — Асланбек оглянулся на воронку. — А там… Там уже ничего нет.
— Виноват… — шептал Джамбот.
— Не говори так, прошу тебя! Что-нибудь случилось? С Залиной?
— Убей меня.
Асланбек снял ушанку, взъерошил слипшиеся волосы.
— Не понимаю тебя, Джамбот.
— Не вини Дунетхан… Сын.
Поднялся Асланбек, надел шапку, всмотрелся в раненого.
— Тебе плохо? А? Потерпи, сейчас придумаю…
— Ты сын мой…
Отбросило Асланбека.
— Залина твоя сестра…
Схватил Асланбек Джамбота за ворот шинели.
— Прости…
Асланбек уходил, натыкаясь на деревья…
В углу блиндажа телефонист, склонившись над аппаратом, настойчиво искал с кем-то связи, и когда казалось, уже была налажена, — что-то обрывалось в цепи, и приходилось все начинать сначала.
— Алло! «Курган»… «Курган». Я «Волга». Я «Волга». У тебя есть связь с «Кратером»? Вызови для «тридцать седьмого». «Курган». Алло!
В трубке затрещало, и телефонист поспешно отвел, ее от уха, тихо выругался:
— Болваны.
И тут же услышал в ответ:
— Ты сам болван!
Телефонист тихо засмеялся.
— «Курган», это ты?
— Ну, я.
— Где «Кратер»?
— А черт его знает.
— Слушай, постарайся для «тридцать седьмого», попробуй соединиться с «Соколом».
— Эх, да этого «Сокола» я сам давно не слышу.
— Он же твой сосед!
— Знаю, что сосед, да только сейчас ко мне ты ближе, чем он.