Стрекот сверчков в образовавшейся тишине зазвучали особенно четко и ясно. А потом несколько индейцев заговорили – негромко и так быстро, что Анна почти ничего не могла разобрать.
Вперед выступил индеец с похожей, как у Сихры, прической. Широкое, с высокими скулами и большими, как у всех индейцев, губами, лицо его было испорчено глубоким и рваным шрамом, портящие его и сделавшее суровое выражение еще более пугающим. От его колючего и недоброго взгляда девушке мгновенно стало не по себе, но его густой, звучащий почти нежно голос пролился бальзамом на ее трепещущую душу.
- Я знал его. Он спас меня. И мою сестру, - произнес дикарь и неожиданно протянул к ней широкую, с длинными пальцами, ладонь, - Я позабочусь о тебе в память о Белом Пальце. Иди со мной.
Анна, всего минуту назад выдавшая горячую речь, пораженно закусила губу. Она поддалась чувствам, не выдержав грязных речей про миссионеров и оказалась обескуражена, встретив понимание и веру в свои слова. Ей даже стало несколько стыдно, что она столь открыто проявила свой характер.
Ведь она, как никто – как умная женщина, как учитель, прекрасно знающий не столько историю, сколько умеющий сопоставлять факты и применять логику; как дочь человека, не пожалевшего своей жизни ради благополучия и здоровья краснокожих жителей Америки – она знала основы таких разговоров и искреннего негодования.
Просто обидно было – да, она верила в Бога, все-таки она была дочерью пастора и воспитанницей монахинь. Но фанатичкой никогда себя не считала, и вера не мешала ей знать и восхищаться всевозможными науками. Не была она ярой подданной и Короля-Солнца – она не собиралась быть одной из завоевателей Нового Света. Анна Ляор, как и ее отец, просто хотела… жить. Потому-то и стала учительницей – ведь именно в детях, по ее мнению, полноценно воплощалась идея жизни и истинного благополучия. Не в деньгах, не в землях и драгоценностях – именно в детях.
Неожиданно откуда-то изнутри появилось чувство, что она их всех обманула. И Анна стушевалась. А в этот момент Сихра почему-то очень пытливо вглядывался в нее и, в итоге что-то увидев, отрицательно покачал головой своему собрату.
- Прости, брат. Твоя жена неправильно поймет, если приведешь в свой дом белую женщину.
- А кто сказал, что в свой, брат? – ирокез усмехнулся. – Я еще не сошел с ума, чтобы решится на такую глупость.
Анна облегченно и почти незаметно вздохнула, чувствуя, как атмосфера неудовольствия и недружелюбия постепенно рассеивается. Индейцы даже плотнее обступили ее, щупая ее волосы и одежду и кружа голову запахами своих покрытых жиром тел. То и дело сыпали вопросами на разных наречиях и требовали ответа на них – проверяли знания девушки.
Никогда еще француженка не чувствовало себя настолько счастливой, как в тот момент, когда ее наконец-то отпустили. Она была вымотана, выжата как лимон и при этом очень расстроенной. На ее глазах только что происходило что-то совершенно непонятное и непостижимое: подозрительные и ненавидящие по понятным причинам европейцев краснокожие, только что разглагольствующие о глупости женщин и их необоснованной веры в христианского бога, по каким-то причинам прониклись к ней симпатией. Они беззлобно смеялись над ее ошибками, которые она допускала в своей речи, но и по-детски искренне восхищались ее ответами и знаниями в географии и астрономии. Последнее вызвало у них почти благоговение – умение читать звезды считалось делом трудным, почти шаманским у индейцев.
Перед тем, как позволить себе отойти ко сну, Анна с трудом отыскала в кустах девочку-каманчи и как следует вымыла ее в протекающем недалеко от индейского лагеря ручье. Пока француженку окружали индейцы, она благоразумно не сбежала, а лишь старательно спряталась. Неприятным открытием для девушки стало то, что прочим женщинам оказалось на сиротку плевать, но Анна не решилась осуждать их за это. Европейки и так были утомлены и полны забот о своих собственных детях и судьбах – куда им еще несчастная сирота, еще и краснокожая? Они считали ее лишней обузой, а если еще принять во внимание ее принадлежность к каманчи, так вообще – настоящая проблема и причина для недовольства их хозяев.