Ирокез повел ее через весь лагерь - мимо индейских домиков, мимо индейцев, провожающих их своими проницательными взглядами, мимо пленников - растерянных и совершенно не скрывающих своего страха.
И как они только не устали постоянно бояться?
Молодая женщина соврала бы, сказав, что совершенно ничего не боиться. Но этот страх был не острым, не обезоруживающим и не заставляющим покрываться холодным потом и терять голову. Скорее, Анна просто чувствовала некое опасение и недовольство от неопределенности, которое прочно осело в ее жизни, некогда ровной и спокойной.
На поляне с большим костровищем, в некотором отдалении от лагеря, прибывшее отряд лакота расположилось скромно и обособленно. Прочие же индейцы тоже держали некоторую дистанцию между собой, но она не была настолько заметна. Более того, они негромко переговаривались и улыбались, когда как индейцы лакота молчали и будто бы гипнотизировали пространство перед собой.
При появлении Сихры и Анны краснокожие в раз замолчали. Девушке стало неловко и неуютно - она была единственной женщиной тут. Но спрашивать Сихру, зачем он ее привел, было уже поздно. Зря она не задала свой вопрос раньше.
- Садись - приказал ей ирокез, указав на один из торчащих из земли пеньков.
Сами индейцы сидели, странно сложив ноги, на ярких лоскутных одеялах, расстеленных на земле.
По какой-то неуловимой ей одной команде, разговор индейцев возобновился. Анна по-прежнему не понимала смысл своего присутствия и потому вела себя тихо, как мышка, даже не шевелясь, и только старательно прислушивалась к витиеватой речи краснокожих, пытаясь из сложных оборотов, полных каких-то невообразимых сравнений и эпитетов, разобрать хоть что-то.
Сначала индейцы обсуждали урожай. Кукурузу, картофель, рис и фасоль. Количество, качество, места посадки. Потом - лошадей. У индейцев их было не много и далеко не все племенами умели ездить верхом.
Потом - охоту. Точнее говоря, если Анна правильно поняла - Великую охоту. и хотя зима, в представлении европейцев, была еще далеко, Анна уже знала - стужа и мороз в этих краях приходит быстро, незаметно и сурово. Поэтому уж тут беспокойство краснокожих ей было понятно. И она непроизвольно восхитилась их домовитостью и хозяйственностью.
То, чему француженка стала свидетельницей, напоминало ей совещание королевских министров. Разумеется, она никогда не была ни в Версале, ни в Лувре, но о многочасовых совещаниях Людовика 14 знали все. Несмотря на свой возраст и здоровье, он по-прежнему держал под контролем все, что происходило в королевстве, требуя от своих чиновников отчитываться по каждой мелочи.
Анне было очень интересно. Не только, как человеку, желающему лучше изучить не до конца понятный себе язык, но и как исследователю, открывающему для себя новую страницу бытия.
Может, ирокез для этого и привел ее сюда? Чтобы, так сказать, познакомиться с бытом и обычаем краснокожих изнутри? Но зачем ему это? Неужели он и правда решил отдать ее кому-то из своих сородичей? Однако это не объясняет того, что ее привели на мужской совет. Ее, не только женщину, но и белую.
Кстати, индейцы говорили и о колонистах и миссионерах. Это были вещи далеко не приятные, но Анна благоразумно удержалась от комментариев. Только внутренне морщилась, когда дикари при описании ее народа использовали крайне мерзкие и жуткие прозвища.
Увлекшись расшифровкой индейских бесед, Анна не сразу заметила, что ее уже давно и пристально рассматривают сразу несколько человек. Она бы и не обратила на это внимание, если бы не Сихра, который вдруг тоже взял слово - причем неожиданно громко и эмоционально, притянув к себе взоры. За исключением, впрочем, одного.
Вот тут-то француженка и испытала тот самый страх, за который ругала прочих.
Ее словно бы толкнула как-то неведомая ей сила. И не просто ударила, а подхватила могучей волной и понесла, будто упавшую в бурный поток мелкую и слабую пичужку, которая только и могла, что беспомощно трепыхаться своими намокшими крылышками. Снова столкнувшись взглядами с вождем лакота, Анна, словно завороженная, не сразу смогла отвести глаза в сторону. С каждой секундой безотчетный страх наполнял ее душу все больше и больше и лишь каким-то чудом она смогла повернуть голову в сторону, сделав вид, что внимательно слушает своего хозяина. В этот момент она заприметила одну интересную деталь - позади вождя, почти незаметный из-за его широкой спины, сидел ее ночной посетитель. Правда, он был одет уже по-другому и волосы переплел, но лицо, а также его особо спокойное и совершенно не угрожающее выражение дали понять - это определенно был он.