А Новый Свет лишь расширил ее возможности. И теперь, она это видела и чувствовала, Анна могла учить и детей краснокожих, совершенно не знакомых ни с грамотой, ни с историей мира. Ведь даже сейчас, в совершенно праздный вечер, она уже стала для них проводником в новый мир.
Не для этого ли судьба привела ее именно сюда, в этот индейский лагерь? Не для этого она оказалась здесь, в окружении краснокожих дикарей, в своих первобытных танцах куда более честных, чем все те монашки, что воспитывали в ней и других девочках не только благочестие и покорность Божьей воле, но и учили многочисленных наукам скучным и невозможно нудным образом?
Нет, Анна была благодарна своим учителям и воспитательницам в монастыре. Именно благодаря им она стала такой, какой сейчас являлась. Подле нее не было матери, которая бы научила ее женской мудрости, не было и отца, разъезжающего в своих миссиях.
Но, вернувшись после окончания своего обучения в Париж, девушка вздохнула с облегчением и восторгом. И хотя привычки, привитые монашками, остались, она наконец-то смогла заняться своей жизнью и почувствовать себя самостоятельной и независимой.
А потом пришло письмо от миссионера из Америки с сообщением о смерти отца. И это решило, каким должен стать ее следующий шаг.
***
Индейский лагерь спал. Из-за высокой влажности струйки дыма от потухших костров стелились низко-низко, укрывая землю неким подобием пухового одеяла. Неприятно морозило, но Анна заставила себя медленно подняться и даже зевнула. Хорхи, тут же недовольно захныкала и зябко поморщила носик, и девушка поспешно стянула с себя плащ, чтобы получше укутать им девочку поверх одеяла, и пододвинула поближе к еще не остывшим углям.
Встав на ноги, француженка сонно огляделась и, не заметив никого поблизости из бодрствующих, с удовольствием потянулась и размяла немного затекшие сочления. Слегка похлопала себя по щекам, пригладила волосы и медленно пошла в сторону ручья, чтобы умыться.
Ее никто не остановил – было просто некому. Далеко не все индейцы устроились в вигвамах – многие из них лежали прямо на земле, укутавшись в меховые шкуры или толстые лоскутные одеяла. Их тела настолько густо покрывали землю, что Анне пришлось быть крайне бдительной и смотреть себе под ноги, чтобы ненароком не наступить на кого-нибудь.
Анна вспомнила, как ночью откуда-то появилось несколько бутылок с водкой - так называемой огненной водой. Девушка поразилась, с какой легкостью и быстротой опьянели от крепкого алкоголя индейцы. Оказывается, индейцу хватало лишь нескольких глотков, чтобы его глаза пьяно заблестели, а движения стали вялы и нерасторопны.
Но многие из дикарей отнеслись к появлению водки крайне неприязненно и даже агрессивно. Но молодежь, смеясь и шутливо переругиваясь, мало слушали своих более старших и опытных товарищей, передавали бутылки из рук в руки и с удовольствием подносили к губам.
Надо было отдать должное краснокожим – пьяные, они вели себя совершенно не как европейцы. Не было напрасного бахвальства своей силы, разгульства и распущенности. Напротив – они показались ей похожими на детей - совершенно беспомощных и добродушных. Взяв, видимо, за пример своих же малышей, они почти с родственной добротой и лаской обращались к Анне в желании вовлечь в ту или иную беседу или даже танцы, вот только девушка так плохо понимала их пьяное бормотание, что довольно скоро те отстали от нее.
Не стал исключением и Сихра – француженка наконец-то смогла избавиться от его слежки, когда, перебрав, он свалился на землю там же, где и сидел и громко захрапел, чем вызвал смех такой силы и громкости, что Анна чуть не оглохла.
А вот вождь лакота, надо сказать, не пил. Совсем. Лишь недовольно поджимал губы – еле заметно, но по сравнению со своим обычно безразличным и хладнокровным выражением и поведением это была столь же яркая эмоция, что невольно внушало ужас.
Девушка тоже выпила немного - не больше обычной стопки и то, для того, чтобы согреться. Потом, проследив, чтобы все дети разбрелись под крылышки своих матерей, она сама устроилась с Хорхи на ночевку и уснула, инстинктивно прижимая девочку к себе и обнимая маленькое тело дикарки руками.
***
Приближаясь к ручью, Анна, чтобы не терять времени, уже в пути стала привычными движениями расшнуровывать лиф корсажа и растегивать воротничок. Но уже у самого ручья замерла, пораженная.