Смерть отца от рук индейцев она не восприняла как большую трагедию – пастор Ляор сам шутил, что если и умрет, то не от старости или болезни, а из-за индейцев, к которым прикипел всей душой. Ведь слишком обижены были краснокожие дикари на его собратьев-белых. Это была просто… жизнь. Жестокая, беспощадная, но оттого простая до ужаса жизнь, которая легко обрывалась не из-за веления короля или Папы Римского, но – людей, защищающих свое право быть свободными.
11
В утреннем свете, в отблесках воды и все еще нежно-беззащитная после недавнего пробуждения, Омана манила и волновала сильнее, чем самый теплый очаг в самом уютном вигваме. Чем свежая и вкусная еда. Больше, чем хорошая битва или охота.
Она была не первой бледнолицей на пути Волка. Но подобных ей он не встречал и среди соплеменниц.
Аромат ее кожи притягивал, заставляя нервно поводить носом. Хрупкие плечи и руки, такие трогательные и нежные, все же обладали необыкновенной внутренней силой и статью, которой, наверное, были наделены древние королевы. Ее одежда, всегда аккуратная и наглухо застегнутая, сейчас была в беспорядке – ведь девушка хотела умыться. Обнаженная кожа просто ослепила взгляд своей белизной и гладкостью, и Волку очень захотелось прикоснуться к ней собственными пальцами – аккуратно и благоговейно.
Она не поняла его, слава Предкам. Да, смутилась, но от его наготы, а не старательно скрываемого желания схватить и сжать в крепких собственнических объятьях. Смешные бледнолицые! Жестокие по своей натуре и полные позорного самолюбования, они стыдятся самой естественной на свете вещи – собственного тела! И эта женщина не была исключением! Но в ее случае это было даже… мило?
На ней было слишком одежды. Так много ткани, так много слоев… Но Волк легко мог представить женское тело под всем этим – тело стройное, тонкое и гибкое, совсем, наверное, как у обычной индианки. С длинными и сильными ногами, с изящной талией и полной высокой грудью – часть ее он уже успел заметить в вырезе ее расстегнутой сорочки. И даже две родинки над ключицей, трогательные и изящные, так и притягивающие к себе взгляд.
Он встречал белых женщин. Знал, что они очень горды и одновременно стыдливы. Эта не была исключением и для него стало неожиданностью, что девушка все-таки набралась смелости и отваги и принялась за умывание. Хотя видел, как она хочет сбежать. И даже попыталась это сделать, вот только он остановил ее своим властным, не терпящим возражения, голосом.
Бледнолицые не привыкли подчиняться. Но она подчинилась.
Учительница? Мысль об обучении индийских детей языку бледнолицых возникла в его мгновении тут же, как только собака ирокез сказал об этом. Вот только… Будет ли ему самому теперь достаточно того, чтобы эта девушка, появившись в его племени, будет жить с ними, делить кровь и пищу, и будет продолжать то, чем всегда и занималась?
***
Анна надеялась, что сможет искупаться полностью. Но так как у нее оказалась неожиданная компания, ей пришлось ограничиться шеей, частью груди и руками. А, закончив, обнаружила, что вождя лакоты и след простыл.
Наконец-то она смогла перевести дыхание, которое, как ей показалось, ей пришлось сдерживать на протяжении всех водных процедур.
Возвращаться в лагерь не хотелось. На душе скребли кошки, а нутро то и дело сводилось судорогами от неприятного предчувствия. Медленно вышагивая и осторожно обходя кочки и ямки, Анна рассеянно приводила в порядок волосы, выплетая и вытаскивая из прядей вчерашние украшения - подарки детей. Рассматривая какой-то особо витиеватый узор на одном из шнурков, она задумалась - а что дальше-то?
Пускай не очень хорошее, но все-таки знание индейского языка позволили ей многое узнать. Как, например, то, что ей придется отныне жить с индейцами. И если сначала одна мысль об этом повергла ее в ужас, то потом она даже воодушевилась такой идеей. Но сейчас неуверенность вернулась с новой силой. И большую роль в этом сыграл вождь лакота.
Как?
Как ей жить в одном с ним племени, если он так сильно ее пугает?