От чувства собственного бессилия Анна сжала кулаки - яростно, сильно, до самой крови, которая выступила из-за вонзившихся в ладони собственных ногтей.
- Прекратите! - громко и зло крикнула она по-французски, - Хватит рыдать, будто вас вывели на эшафот! Вас не собираются ни убивать, ни мучать! Или вы забыли, что вы французы?! - опомнившись, Анна быстро добавила, - И англичане?! Мы - колонисты, которые появились в Новом свете по своей воле, зная все риски! Однако, встретившись с испытанием господа нашего, вы ведете себя как трусы, позабыв про гордость и честь! Вам должно быть стыдно! Немедленно прекратите истерить и встаньте на ноги!
Но, несмотря на тираду, молодая женщина была очень раздосадована. Она была учительницей, но никак не Жанной Д`Арк, ведущей за собой войско и поднимающей дух одним своим словом. Да и не стремилась она никогда к такой роли. Она простая учительница и умный человек, который, все проанализировав и сопоставив факты, давно уже поняла и потому приняла свою судьбу.
К чему эти рыдания сейчас? К чему истерики? Это все не только бессмысленно, но и чревато раздражением дикарей, спешные на расправу. Их даже не остановит, что эти же пленники в течение последних дней были у них перед глазами и делили с ними пищу…
И Анна, к стыду своему, даже бы поняла их. Поняла бы так же, как и отчаяние пленников. Вот только она осознавала также, насколько неправильно сейчас вызывать недовольство краснокожих. И не раздумывая делала выбор в пользу жизни и безопасности.
12
Ни Красный Волк, ни Сихра не удивились тому, что слова бледнолицей женщины подействовали на ее соплеменников, и они не то чтобы успокоились, но хотя бы заткнулись и перестали противно визжать, раздражая уши и головы окружавших пленников индейцев своими криками и рыданиями. И дело было, разумеется, не в словах. На деле чувствительные к эмоциям и тонким сферам, они, как и остальные краснокожие, увидели то, что глупые колонисты могли лишь ощущать на подсознательном уровне и даже не осознавать.
А еще непродолжительная, но столь страстная и яростная речь девушки подействовала на индейцев подобно сильному и свежему ветру. Невозможно похорошевшая в своем эмоциональном взрыве, она привлекла внимание и заставила залюбоваться собой. Невероятно светлая и чистая кожа без изъянов, густые черные волосы, мрачным ореолом струящиеся вокруг ее лица и тела, и ярко сверкающие глаза ослепили и пронзили в самое сердце, подчиняя своему очарованию и почти божественному внутреннему сиянию.
Волк внутри вождя, сущность которого олицетворяла для лакоты его собственную душу, неистово заметался, будто оказавшись внутри запертой тесной клетки. Он неистово бросался на прочные прутья, скалился и щерился. Да, внешне индеец почти никогда не проявлял своей натуры – жестокой, страстной и порывистой. Но это не означало, что он и в самом деле был таким холодным, непрошибаемым и равнодушным. Скорее наоборот – в молодости ему редко удавалась обуздать собственный нрав, оттого он прослыл яростным и даже жестоким. Как и все индейцы, Красный Волк не приемлел унижения и неволи. Но уважал силу и чистые порывы.
И эта белокожая девушка… Она определенно сочетала в себе все это.
Омана называет себя глупой и слабой – все не устает повторять это. Но одного лишь взгляда на нее хватило, чтобы понять, что это не так – неудивительно, что по какой-то причине Духи Предков благоволят ей.
Видеть, как она яростно и гордо взирает на внезапно начавших спорить за нее индейцев, было неприятно. Его внутренний волк встал на дыбы и поднял загривок, когда вождю пришлось наблюдать за тем, как остальные, заинтересовавшись, начали разглядывать ее и оценивать, как племенную кобылу редкой стати.
Все нутро вождя перевернулось от этого, потому что вся его сущность яростно кричало – не сметь! Мое! Красный Волк редко встречался с чувством собственничества, но сейчас ощутил его в полной мере. Отчего-то все в нем говорило, что эта бледнолицая – его! И Сихра привел ее по велению Предков именно к нему, а не к кому-то из этой своры собак, поодиночке трусливых и совершенно не страшных.
То ли дело он – вождь лакота!
И она, эта бледнолицая, тоже чувствовала это, он в этом уверен! Но по какой-то причине отмахивается от своего предназначения, шарахается от него, бросает затравленные взгляды и делает все, чтобы улизнуть.