А потом девушка услышала голоса. Два немного испуганных – девочек. И один строгий, назидательный – никого иного, как Красного Волка.
16
Увидев, как Омана уходит из деревни с девочками, Красный Волк чуть ли не сразу вскочил, чтобы броситься следом. Никто из индейцев и не подумал остановить их и даже мать Шати почти не обратила на уход девочки никакого внимания и лишь проводила беглым рассеянным взглядом.
Однако он все же подождал некоторое время и, вскочив на коня, не торопясь обогнул деревню, оглядел работающих на полях индейцев и лишь потом пустился шагом в сторону ушедших.
По влажной от утренней росы опавшей листве копыта коня ступали почти бесшумно. Иногда приходилось отводить руками слишком низко растущие ветви рощи Великих Предков, и холодные капли неприятно обжигали обнаженную кожу. Но вождь не обращал на это никакого внимания – слишком уж старательно прислушивался к доносившимся через заросли звукам голосов и шелесту воды.
Уже зная мерзлявую натуру белокожей женщины, он очень удивился, увидев купающуюся в озере Оману в тонкой короткой сорочке. А его внутренний волк мгновенно затрепетал, выражая нетерпеливое возбуждение и собственническую ярость. Ибо открывающееся зрелище не могло оставить равнодушным никого, и особенно взрослого и полного сил мужчину, пускай и индейца.
Да, он представлял себе Оману. Но ее почти обнаженный вид не давал и шанса воображению.
Как и ожидалось, француженка была стройна и гибка, но обладала округлыми бедрами и высокой и крепкой грудью – намокшая ткань плотно обрисовывала черты тела, делая его почти обнаженным. Несмотря на рост, у нее были длинные и изящные ноги, с тонкими лодыжками и красивыми коленками. Точеные плечи то и дело вздрагивали от обжигающего холода, но Омана упрямо плескала на себя воду снова и снова, растирая ладонями кожу.
А потом она распустила волосы и те длинными и слегка вьющимися волнами заструились по телу. Девушка бесстрашно опустила их в воду и стала усиленно мыть и терзать, вымывая сор и грязь. При этом окончательно намочила свою короткую сорочку, и та плотно обтянула ягодицы и грудь.
Утренний свет падал на девушку, а блики на воде делали ее похожей на божество, любимое Духами. Она восхищала и заставляла трепетать от благоговения, и на несколько секунд вождь замер, ошеломленный и полный восторга.
Девочки первыми заметили его и с возгласами бросились к нему, прервав тем самым его неожиданное и странное состояние. И это привело его в ярость и негромким окриком он остановил восторженных индеанок.
- Не шумите, дети, - строго проговорил он, подняв ладонь, - Что вы здесь делаете? Идите в деревню и найдите для нашей гости одежду и еду. Скажите, что это мое желание.
Девочки послушно закивали и тут же бросились прочь выполнять его распоряжение.
Волк не проводил их даже взглядом, так как натолкнулся на ошеломленный и смущенный взор бледнолицей, затравленным зверьком смотрящей на него из воды.
- Выйди из озера, женщина, - тем же тоном произнес он негромко, - Она холодная, а ты недавно болела. Ты замерзнешь.
В отличие от девочек, Омана не поспешила послушаться его. Прикрылась собственными волосами и прижала дрожащие руки к груди. Странно, но это не разъярило его, а наоборот – немного испугало и даже растрогало. Она была словно вышедшая из легенд юная дочь бога ветра, чьи вещи похитил рыбак и заставивший ее выйти за него замуж против воли.
- Ну же, выходи, - старательно смягчая тон своего голоса, произнес он почти ласково. Спрыгнул с коня и стянул с его крупа одеяло.
Омана замешкалась, но в итоге, затравленно глядя на него, вышла, и вождь сразу же укутал ее. Пока он растирал и согревал ее тело, она так испуганно и трогательно смотрела на него, что вождь не удержался – крепко перехватил ее легкое и стройное тело и приподнял над землей, прижимая к себе. Лицо Оманы стало еще больше ошарашенным и без своего обычного сдержанного и сосредоточенного выражения оно стало почти детским и беззащитным, показав истинную натуру француженки – скромную, нежную и невероятно ранимую несмотря на всю гордыню бледнолицых.
- Дай мне одеться, вождь, - попросила она тихо и умоляюще. – И… отпусти меня.
- Ноги испачкаешь, - мгновенно ответил индеец, усаживая ее, подобную кокону, на лошадь.