- Я никуда не уйду, вождь, - будто поняв, о чем думает краснокожий, произнесла Омана, покачав головой и поудобнее перехватывая приклад, - Я могу помочь!
И, будто подтверждая свои слова, она опять выстрелила в прыгнувшего к ним с кровожадным оскалом еще одного индейца, вскинувшего над головой томагавк. С рваным хрипом ирокез упал с простреленной шеей и забился в конвульсиях.
Сихра не соврал. Француженка действительно стреляла отменно.
***
Нападение ирокезов было внезапным и быстрым. Однако не настолько, чтобы караульные Волка не заметили их и не предупредили вождя. Возможно, именно и это спасло деревню от вырезания, а воинов приготовило к достойному сопротивлению.
Стычки, подобные этой, всегда происходили быстро, жестоко и кроваво.
Так было и в этот раз.
Но Анне не показалось, что бой был коротким, хотя она и пришла к почти самому его завершению.
Она стреляла. Снова и снова. Пряталась раз за разом за вигвамами и пару раз сама чуть не попала под пули и кинутый томагавк, одним лишь чудом ускользнув от смерти в последнее мгновение.
Девушка вспотела и устала. От переутомления ноги и руки дрожали, и она почти перестала чувствовать свое изможденное тело. Голову словно тиски сковало, а глаза постоянно слезились от дыма и копоти.
Хотя одна конкретная мысль не давала ей ни опустить ружье, ни позволить себе упасть на землю.
Благодарение Господу, она успела как раз вовремя. Не то, чтобы индейцы лакота сами бы не справились с нападением. Но один конкретный человек определенно бы погиб. И имя этому человеку - Красный Волк, вождь племени.
Что было бы дальше, не стань его? Как бы дальше повернулись ее жизнь и судьба племени после смерти их предводителя?
Люди, конечно, живут и умирают. Это естественный ход времени и жизни на земле. Все имеет свое начало и свой конец. На людях это видно наиболее хорошо.
Но что бы она делала? Здесь? Без него?
Представлять такое не страшно. Но тоскливо и неприятно.
Давно пора открыться, в первую очередь, самой себе. Открыться чувствам и эмоциям, порочным мыслям и постыдным желаниям, которые охватывают тело и душу.
Хватит этой европейской чопорности, которая настолько смешила краснокожих.
С волками жить - по-волчьи выть. На эту поговорку можно смотреть по разному. И не только с негативной стороны. А в пылу битвы как нельзя лучше все встает на свои места. И самое сложное наонец-то начинает видиться правильным и элементарным. и простым до безумия.
Анне было жарко. И холодно одновременно. Ее сердце пылало, стремясь к естественным реакциям. Но руки тряслись и дрожали от озноба, накатившего вместе с волнением, когда гордый и громогласный клич Волка разнесся над деревней, возвещая об окончании бойни.
Ирокезы отступили. Позорно, под улюлюканье лакота. Тявкая и рыча, индейцы бежали - кто на лошадях, кто на своих двоих, поспешно теряясь среди гущи леса. Но вдогонку им все-таки пустили несколько стрел. И тела поверженных врагов завалилась в густую траву долины, привлекая внимание птиц-падальщиков.
Анна не сразу заприметила, как ее обступили уже не просто индейцы - а ее соратники. По-прежнему находясь под влиянием момента, на развилке обрушившихся на нее чувств и эмоций, настороженная и готовая принять очередной бой, она продолжала настороженно стоять с заряженным ружьем.
И ее перепачканное порохом и застывшее от напряжения лицо все равно показалось Волку как никогда прекрасным.
Определенно, это уже был лик не трепетной речной богини, про которую он рассказывал француженке, но - настоящей воительницы из древних легенд. Прочие лакота восприняла ее также, несмотря на свою горячую кровь и не утихшую пока что ярость в сердце. Они видели и то, как ирокезы затрепетали и наполнились неуверенностью, когда заметили ее среди воинов лакоты. Потому-то они и попытались прорваться к ней, пытались убить или хотя бы слегка задеть. Видели они и то, что их вождь был подле бледнолицей, защищая и оберегая ее, подобно настоящему волку - жестокому и сильному, но невозможно преданному тому, кого он выбрал сам.
И если раньше такое внимание к бледнолицей могло вызвать их осуждение, сейчас лакота думали совершенно по-другому.