Их сердца наполнилось суеверным трепетом и ликованием.
- Отправляйся за нашими женщинами, - тихо бросил Волк одному из близ стоящих индейцев, - Они могут возвращаться.
- Вождь, - уважительно поклонившись, отозвался окровавленный, но не сильно раненный мужчина, - Может, стоит переждать какое-то время?
- В этот нет нужды, - губ краснокожего коснулась еле заметная кривая улыбка, - Трусливые псы бежали, сраженные нашей отвагой.
- И не только нашей, - кротко заметил индеец, - Плечом к плечу с нами словно дрались сами Предки.
“Словно ли?” - подумал Волк, не в силах бороться с искушением снова посмортреть на внезапно смутившуюся Оману. Один из воинов наклонился к ней слишком близко и сейчас что-то горячо и быстро говорил, будто объясняя или уговаривая. Но в ее глазах не было ни страха, ни неприязни. В какой-то-то момент девушка будто поняла, что все закончилось - и на ее мягких и пухлых губах расцвела счастливая улыбка.
Она рассмеялась. и наконец опустила свое грозное оружие, которое смотрелось в ее пальцах столь же неуютно, как и грозно, учитывая ее умения.
Она устала, его Омана. Как же вождю хотелось стереть эту усталость с ее гладкого и красивого лба! Умыть ключевой водой, убрать волосы и пропустить сквозь собственные пальцы… Прижаться всем телом, чтобы согреть и успокоить трепещущую душу и сердце… Но её ли? Или же… своё?
Да и о собственном ранении надо позаботиться. Увы, но он уже не настолько молод, и годы берут свое. Раньше Волк и внимания не обратил бы на подобную рану. Сейчас же надо было беспокоиться…
23
Анна почти с раздражением думала о том, как слишком быстро жители деревни приступили к своим повседневным делам, а также к восстановлению своих жилищ и уборке. Мужчины и женщины деловито сновали по поселению, убирая трупы и складывая военные трофеи в одну кучу. И при этом - совершенно спокойные и даже улыбающиеся, будто бы и не случилось ничего страшного. Не было убитых и раненых товарищей, не было разрушений.
Неужели такие набеги настолько привычны для них?
Даже дети не смущались последствий кровавой бойни. Девушке так и хотелось увести малышей подальше, чтобы те не видели ужасного, по ее мнению, зрелища, однако те совершенно не казались ни шокированными, ни обеспокоенными.
И это обескураживало. Лично она такой собранностью и смирением похвастаться не могла.
И потому Анна заняла себя тем, что принялась ухаживать за ранеными вместе с другими женщинами. Они множество раз ходили за чистой ключевой водой, частично потратив ее на то, чтобы обмыть своих убитых и промыть раны, и оставшееся - на приготовление обеззараживающих и укрепляющих отваров. Кое-какие запасы, разумеется, были и у знахарки, но по большей части индейцы пользовались довольно специфическими средствами.
Последним пациентом Анны оказался сам вождь. Молодая женщина удивилась, когда одна из индеанок, не скрывая обеспокоенного и встревоженного чем-то лица, подошла к ней и передала довольно конкретный приказ Красного Волка. Он сам требовал к себе француженку для оказания медицинской помощи.
- А почем я? - недоуменно пробормотала девушка, но индеанка лишь плечами пожала и сунула в ее руки небольшой отрез чистой ткани и котелок с теплым отваром. И указала пальцем направление, по которому, судя по всему, ей и надо было найти вождя.
Краснокожий оказался в своем вигваме. Это удивило Анну. Ей-то казалось, что она видела его среди остальных людей - внимательно следящего за наведением порядка и уходом за ранеными. Но, оказавшись внутри не самого большого шатра и увидев мужчину, она тут же нахмурилась. Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить не самое лучшее состояние вождя. Обычно спокойное и непроницаемое лицо Волка казалось бледным и напряженным - сказывалась потеря крови. Рана на плече нещадно кровила, и хотя она была обмыта и обработана какой-то мазью, этого все же оказалось недостаточно. Многочисленные ссадины и порезы покрывали и грудь, и бок Волка, и Анна незамедлительно приступила к работе.
- Почему ты не умылась? - неожиданно спросил индеец хмуро, как бы ненароком прикасаясь к бедру наклонившейся к нему молодой женщины.
Анна недоуменно вскинулась. И инстинктивно отпрянула, так как, сама того не заметив, оказалась слишком близко к раненому воину - при желании она даже могла почувствовать его дыхание на своих губах и коснуться кончиком носа его носа.