Но Анна их не услышала. Только сжалась от жалобно стукнувшего о грудную клетку сердца.
25
Девушка явно порывалась что-то спросить его.
Но отчего не решилась.
Поджав губы, она слишком резко отвернулась и уставилась в воду перед собой, будто пытаясь именно таМ отыскать необходимые ей в этот момент ответы.
Однако Волк был уверен - то, что он сказал - было правильным. Его слова давали ей хоть какую-то видимость выбора. А он…
Несмотря на все обуревающие его чувства и желания, он все-таки в первую очередь вождь и предводитель племени. А еще он стар. И он остро ощущаЛ приближение момента, когда ему придется покинуть своих людей ради Последней охоты в ином, далеком от реальности, мире, наполненном душами его предшественников.
А Омана… Она еще так молода. Не настолько, конечно, чтобы быть до сих пор незамужем, но внешне она совсем еще девочка. Но не только ее внешность - еще ее храбрость и ум, ее доброта и характер - было тем, что привлекло внимание некоторых мужчин его племени. Они уже начали ухаживать за ней - кто-то просто и незамысловато, просто помогая и поддерживая в непростую минуту, а кто-то - преподнося дары. А двое из них уже набрались смелости и лично подошли к нему, чтобы попросить разрешения на брак с бледнолицей.
Думал ли вождь, что все так обернется, когда совершал ту далекую теперь сделку с псом Сихрой по покупке молодой женщины? Нет. Определенно, нет, на такое он не рассчитывал. Бледнолицые всегда казались ему недалекими и жестокими людьми, которые пришли в эти земли с одной лишь целью - подчинять и уничтожать древние устои их жизни.
Да, Омана оказалась иной. Совершенно иной. Не зря Духи Предков указали ему на нее, а не на кого-то другого. Они связали судьбу этой девочки с жизнью индейцев, возможно, еще до ее рождения или когда она и не могла знать, что в какой-то момент окажется среди индейцев.
Больше они с ней не говорили. Ни пробыв около часа на озерах, ни на пути обратно в деревню. Волк давал девушке время подумать, а Омана…
Она и правда размышляла. Забавно морщась и хмуря свои брови, молодая женщина бормотала что-то под нос и иногда нервно дергала подбородком, будто разговаривая с невидимым ему собеседником.
Домой Анна и Красный Волк вернулись уже в сумерках. И снова девушка спешилась, не дожидаясь его помощи. А когда ее окружили привычно галдящие и выпрашивающие что-то дети, она наконец-то улыбнулась и вернулась к своему прежнему и привычному облику - нежному и ласковому.
Француженка обнимала и целовала детей как никогда исступленно и страстно - будто не видела их целую вечность. Те, конечно, удивились такой пылкости со стороны своей учительницы, но казались довольными. Они с радостью отвечали на вопросы бледнолицей, подробно рассказывая о событиях прошедшего дня и чуть ли не детально отчитываясь о своих успехах на полях и огородах.
А потому дети потащили ее к огню. Кто-то из мужчин подал ее теплую шубу, кто-то из женщин - дымящуюся плошку с ужином. Взрослые тоже тянулись к ней, с удивлением отметил про себя вождь, хотя уже не раз замечал это. Но сегодня, но сейчас это ощущалось… как-то по-особенному. Особенно ярко и сильно.
Лакота не просто принимали Оману. Она стала важной частью их большой и дружной семьи. И они теперь не представляли ее другой.
Наверное, не стань ее, они будут горевать не меньше, чем о своих близких и родных. Ведь Омана стала именно такой - родной и любимой.
А еще - незаменимой.
***
Анна не видела, что вождь продолжает пристально за ней следить. Увлеченная сначала общением с детьми, а потом - ужином и разговорами с индейцами. Ничего особенного. Она спрашивала их про урожай и грядущую зиму, а те - про ее прошлую жизнь. Вчерашний день показал им, что она умеет отлично стрелять, и мужчин интересовало, где и как она этому научилось. А женщин - какие еще секреты трав она знает.
В эту ночь индейцы засиделись у костра непривычно долго. Но причина была проста - через два дня было новолуние и они с необыкновенной живостью обсуждали грядущее мероприятие у капища и дары, что необходимо было преподнести для Духов.
Но время шло, и постепенно краснокожие начали расходиться.