Судских задумался, поднял голову вверх. Со Всевышним он встретиться так и не успеет. Что важнее?..
Неожиданно снова появился сам архангел Михаил.
— Провожу тебя, — сказал он. — Возвращайся, княже, ты там нужнее, Господь оборонит тебя. Еще раз взгляни на острие моего меча, — добавил он и поднял меч на уровне глаз Судских. Острие искрилось голубоватым пламенем, четко выделялась причудливость формы. — Вбери его силу, — приказал архангел.
Обеими руками Судских коснулся острия. Он ожидал удара тока, ожога, ничего не случилось, лишь голубоватое свечение поблекло перед его взором, устремленным вверх, и все заполнил полумрак с рассеянным светом в изголовье.
— Сева! — позвал он, приподнимаясь на локте. Никто не ответил. Где-то рядом слышался смешливый мужской голос, его перебивал игривый женский. — Что это? — ничего не понимая, Судских отлеплял с тела датчики, будто заурядный налипший сор. — Севка! — позвал он громче.
Музыка и голоса оборвались поспешно, и на пороге возник плечистый, осанистый мужчина в белом халате. Из-за плеча выглядывала женщина.
— Я здесь, Игорь Петрович. Меня зовут Олег Викентьевич.
Мутная пелена сползла с глаз Судских. Он стал мыслить реально:
— Какое сегодня число?
— Двенадцатое апреля, — сказал мужчина.
Сичкина позади Луцевича до боли сжимала грудь и кусала губы, крупные слезы пополам с тушью пачкали белоснежный халат. Она понимала, что ее так поздно начавшийся праздник кончился рано, и все же она сказала сквозь слезы:
— С возвращением вас, Игорь Петрович…
3 — 13
По пятницам всегда Москва разгружалась от служивого люда. Новый век не стал исключением, хотя усилиями новых властей она достаточно разгрузилась от лишних забот и нахлебников, воздух стал чище, и можно было дышать свободно в городских квартирах, но куда все же лучше расслабляться на природе. Связь работала отменно, транспорт не подводил, дороги без колдобин, и ради чего надо рваться в центр, если решение можно принять, обирая куст малины или полеживая в гамаке? Еще эмоции, конечно, однако эмоциональных недоучек постепенно вытесняли исполнительные прагматики.
Воливач и Гречаный не были исключением. На одного работали органы контрразведки, на другого — казацкое министерство охраны йорядка. Оба имели полнейшую информацию по стране, необходимые меры принимались заранее, и вряд ли какое-то происшествие могло испортить их загородный отдых.
Весть о возвращении Судских к нормальной жизни застала Воливача на полпути к даче по Рублевке, а Гречаного наполовину раздетым перед освежающим душем в Серебряном Бору. Случилось-таки происшествие из ряда вон: Воливач велел развернуть машину в столицу, а полуголый Гречаный связался с клиникой по радиотелефону, опередив Воливача на пол минуты.
За пять минут до отъезда Гречаного люди Воливача перехватили джип с Луцевичем и Судских и приказали водителю следовать в Кремль. Тот заартачился, сослался на распоряжение Гречаного везти пассажиров в другое место и вызвал казачье подкрепление. Контрразведка вызвала вертолет. Встреча намечалась шумной, до которой Луцевичу и Судских не было интереса. Первому потому, что предчувствовал соперничество, а второй был абсолютно не в курсе перемен. В сгустившихся сумерках Луцевич увлек Судских в придорожные кусты, а там лесом до электрички.
— Оставим кесарево кесарям, — объяснил Луцевич. — Давай-ка огородами и — к Котовскому, то бишь к Жене Сичкиной. Тебе, Игорь, для начала надо кое в чем разобраться, чтобы не перегрузить мозг дурными заботами меж двух огней.
Доверительный тон Олега успокаивал Судских. Они сразу перешли на ты, и Луцевич взялся просвещать Судских на тему дня, и как ни будоражили яркие картины того света, впадать сразу в гвалт событий он не хотел. На дворе весна вела свои хороводы, неожиданный симпатичный товарищ был по душе, немного прийти в себя не помешает, решил Судских. Начинались приключения, до которых он соскучился, да и получить непредвзятую информацию куда лучше назойливых уверений в любви.
Женя Сичкина в этот вечер кое-что подстирывала у себя в Строгино и была во власти новых переживаний, связанных с пробуждением Судских. Теперь любимый профессор отдалится от нее.
Неожиданный звонок в дверь обескуражил ее. В глазок она увидела перед собой вполне бравого ожившего генерала в джинсах и теплой безрукавке, а сбоку обожаемого — профессора и обескуражилась напрочь. Она в замешательстве выжимала и выжимала трусики, а с той стороны жали и жали кнопку звонка.
— Увы, — промолвил Луцевич. — Даже к влюбленной даме не следует ходить без приглашения.