«А что я!» — воспрянул духом Ануфрий и напрямую обратился к Саваофу. Чего мелочиться…
— Да, — бормотал он скороговоркой, словно изгоняя дрожь из тела, — грешил изрядно и отмаливал грехи изрядно, трудами многажды просил о всепрощении. На низкое шел, интриговал с отступниками и сектантами, но токмо ради возвеличения Православной церкви. Да, пил, ел скоромное всласть, зато постился в последние годы, как нищему семинаристу не снилось. Угодно ли Господу простить мои прегрешения и благословить на принятие сана?
Отбормотав, Ануфрий вслушался, ловя чутким ухом знак Божий. Он ждал и боялся больше всего, что грохнет сейчас за окном, и молоньей опалит его, и будет то знаком неприятия, и придется ему вновь ловчить и прикидываться сильным духом. Однако небо расслабилось, и только монотонный дождь лениво лапал оконное стекло.
«Молчание — знак согласия», — удовлетворенно воспринял он.
А вот тут и грохнуло.
— Господи, воля твоя!
Да так раскололо небеса, будто и опочивальня рассеклась надвое и ходуном заходила лампадка пред киотом.
Такой вот был безапелляционный ответ сверху.
Утром Ануфрия нашли в бессознательном состоянии под образами и увезли в ЦКБ. Тут уж не до святости. Диагноз земной — инфаркт.
Получилось как-то не по-людски: страна, пусть и наполовину состоящая из безбожников, иноверцев и прочих всяких шведов, осталась без пастыря. Поползли слухи, и статью о коммунистических проделках святых отцов прочитывали и воспринимали заново.
До выборов оставалось не так уж много, а еще более потрясающая новость взбередила россиян: самый богатый человек планеты сейсмолог Хироси Тамура, единственный наследник финансисту Хисао Тамуры, составил завещание, согласно которому все его средства, движимое и недвижимое имущество достанутся России, если:
1. Избранный президент будет достоин морали и чести.
2. Россия выделит часть неосвоенных земель для японских переселенцев, поскольку Япония медленно и уверенно сползала в воду, а другие страны отказались рассматривать этот вопрос.
Россияне трезво взвешивали кандидатуры, жалость отошла в сторону. Теперь о Лемтюгове стали говорить, что он — лошадка темная, а Гречаный — старый приятель Тамуры, в его чести и достоинстве не усомниться. И нет за ним ничего дурного. И время не то, и деньги не те, которыми можно швыряться.
Осталось утрясти вопрос, какие земли не жалко отдать бедным японцам. Коммунисты что-то жалко вякали о единой и неделимой от моря до моря, но большая часть россиян выражалась откровенно: «Да ладно вам талдычить о суверенности, в России нелегально проживают больше двух миллионов китайцев, корейцев и вьетнамцев, а мы не можем с добрыми людьми куском землицы поделиться? Чего там базарить, пусть хоть за Оймяконом селятся, а еще лучше — на Курилах, они нам хоть дороги путные вымостят, не то что Лемтюгов обещаниями. Пусть едут! И точка».
За месяц до выборов чаша весов удачи поплыла вниз под весом атамана Гречаного.
Атаман от дара судьбы не размяк, президентских одежей не примеривал до срока. Предвыборный штаб, руководимый Судских, успешно вел кампанию, казаки по городам и весям кричали «Любо!», прочие граждане, осоловевшие за десять лет предыдущих выборов-перевыборов и референдумов, соглашались с кандидатурой Гречаного молча, на сходах особо не задерживались, спешили на свои огороды и хутора, к мастерням и лавкам, которые давали стабильный прибыток. А выборы… Что выборы? Все равно в России не изберут кого надо, а кто ближе к власти. Гречаный, так Гречаный. А вот про Зону интересно послушать. Что там за уроды живут? Радиация им ни по чем, овощи растут круглый год, денег не надо… А правда, что у них какая-то штука есть, которой можно в один присест всю планету спалить, и к Проньке не ходи?
— Нет, россияне! — вещал очередной докладчик на сходе. — Там живут вполне нормальные люди, только доступ к ним пока невозможен из-за высокой степени облучения бета-лучами, которые они переносят безболезненно. Это загадка, но мы разгадаем ее со временем.
— А как же попы к ним шастают?
— Россказни! Единственный человек, митрополит Мещерский там побывал и сгорел от высокой дозы облучения.
— А вот и не россказни!
Случилось это на одном из последних предвыборных митингов в поддержку Гречаного, где присутствовал Судских. К трибуне протиснулся фермер в «ливайсовском» комбинезоне и повторил:
— Не россказни. Сам видел.
— Что видели? — смешался докладчик.