— Тогда, если верить фактам, агрессия вам не страшна?
— А бог ее знает. Не берусь предполагать, — задумался Гречаный на момент. — Почему же тогда диверсанты-сербы вырезали беспечно спящих солдат-хорватов? Другая вера? Не думаю. Мне кажется, сверхъестественные силы не защищают беспечных, тех, кто совсем уверовал в защиту их.
— Господин Гречаный, а какова судьба того мальчика в Зоне? — полюбопытствовал Тамура, и неспроста. Гречаный решил открыться:
— Сначала ребенок был под надзором Судских, потом его перевезли в другое надежное место.
— Вы не корите Судских, — вступился Тамура. — Любовь не подвластна законам. И кто его избранница?
— Племянница Георгия Момота, — не открывал тайны Гречаный, все об этом знали.
— Это отец микросенсорики? Я хорошо знаком с его теорией.
— Точно, — кивнул Гречаный, не придав словам Тамуры значения, и заспешил, чтобы не продолжать неприятную для него тему. — Очень смышленый мальчуган. Восемь лет, а как умно рассуждает! Уже неплохо говорит на немецком, английском, даже японский взялся осваивать. Давно пишет, читает, а как считает в уме!
— Феномен.
— Еще какой! Для восьмилетнего возраста развитие юноши…
Рассказ Гречаного прервал сигнал аппарата мобильной связи. Кто бы мог быть? Просил не беспокоить. Не иначе случилось ЧП…
— Слушаю, Гречаный, — оставил он веселость тона.
— Семен, а друзей в гости не приглашаешь?
— Ты, О лежка?
— Кто ж еще? И гамузом.
— Ну ты кудесник! Ты с какого боку к нему подъехал?
— К боку его кралечки. Эх ты… К мужику через желудок подъезжают, а к даме через ушко. Гони вертолет, Сема!
Проницательный Тамура спросил, хотя русского языка не знал:
— Как я понял, господин Луцевич везет господина Судских?
— Еще и с подругой! А как вы догадались?
— Я хорошо понимаю мимику и нейтронное колебание поля мозга.
— Да? И что это такое?
— Это древнее искусство.
— Японское?
— Оно одинаково известно многим. Господин Луцевич владеет им безукоризненно. Это помогло нам сблизиться сразу. Древнее русское искусство боя — «буза» — основано на этом.
— А в чем его секрет, Тамура-сан?
— Секрета нет. Это качество, доступное немногим. В своем роде отклонение от норм развития в лучшую сторону. Животные, например, обладают им, заранее предчувствуют опасность. Оно зависит от верхних долей мозга. У Луцевича они развиты хорошо, поэтому он без усилий уговорил Судских.
— Да он подругу Игоря уговорил, — не хотелось Гречаному разочаровывать японца, но сорвалось с языка.
— Вы не знаете, — отрицательно покачал головой Тамура. — Женщина тут ни при чем. Ни с того ни с сего она бы не поехала. Сами спросите господина Судских. А если вовсе быть откровенным, это господин Момот дал лекарство господину Судских под видом своей племянницы.
Гречаный посмотрел недоверчиво и недоуменно одновременно.
— Это так, — ответил на молчаливый вопрос Тамура. — Вы знаете теорию микросенсорики господина Момота?
— Вскользь.
— А она как раз о прогнозировании человеческих поступков, их предопределенности, которую можно привить роботам. Он очень правильно рассчитал дозу именно нужного лекарства и дал ее господину Судских, чтобы вернуть обществу, а господин Луцевич стал блестящим нейрохирургом благодаря этой теории. Это уже боги, господин Гречаный.
— Себя вы к ним не причисляете.
— Это необязательно, — скромно ответил Тамура. Он помолчал и закончил неожиданно: — Мне очень жаль господина Воливача. Лемтюгов — грубый ремесленник, он может нарушить тонкие нити.
Гречаный так ничего и не понял. Стрекот заходящего на посадку вертолета оторвал его от содержательной беседы.
4 — 19
И откуда только берется пыль?..
Изнашиваются вещи. Изнашиваются связи вещей.
Внутренним чутьем Лемтюгов осознавал: медлить с переворотом нельзя. Обладая изворотливостью хищного зверя, он точно определил момент прыжка на жертву. Вчера было рано, завтра будет поздно. Приезд японской делегации останавливал спонтанное развитие обстановки. Ценности сегодня, завтра превратятся в побрякушки, нынешняя сила может превратиться в мышцы атлета-импотента.
Необузданный поступок Воливача стоил Лемтюгову потери ключей от партийной кассы; кроме него, сейфовых кодов никто не знал. Бесспорно, половину средств выудил с закрытых счетов Гуртовой, а потом Бехтеренко со своими огольцами поскубал не слишком терпеливых соратников, решивших вернуться, но суммы оставались все еще внушительными для подкормки смутьянов. Касса есть, ключей нет.