— Так мрачно? — спросил Судских.
— Ас чего веселиться? Вы сами каждый день получаете сведения о ввозимых в нашу страну ядерных отходах, это стало нашим главным бизнесом. Россия, так сказать, кормится от свалки. И вам ли не знать, что эти могильники — наши будущие могилы. Что ж вы, Игорь Петрович, не развеселите парламент, президента?
— Это составляет государственную тайну. Отвяжись, — нахмурился Судских и отвернулся к окну.
— Вся Россия знает ее и молчит. Вот это патриотизм на страусиной тактике!
— Закрыли тему, — отрезал Судских. — Болтовней много не возьмешь. Что надо для составления этих карт?
— Специалистов, — нехотя переключился Григорий. — Я напишу докладную, кто именно нужен, и Трифа надо бы сюда. По телефону много не наработаешь. Согласен ночевать в конторе.
— Хорошо, — после паузы сказал Судских. — Завтра Триф будет здесь.
Он собрался уходить, когда замигала лампочка дежурного вызова. Гриша взял трубку и сразу окликнул Судских:
— Игорь Петрович, по прямому президент.
— В такую-то рань? — удивился Судских, забирая на руку пальто и шарф. — Сейчас буду у себя. Давай крути дальше адскую сковородку…
— Кручу-кручу, — провожал его насмешливым взглядом Лаптев.
Судских поднимался к себе, прикидывая, зачем он понадобился президенту в такую рань? За спектакль в Лужниках? Тогда бы его вначале песочил Воливач, а ему понравилось…
Его отношение к президенту претерпевало изменения. Раньше он проходил у Судских по графе коммуняки-аппаратчики. Расчетливее и рассудительнее своих сотоварищей, но из того же грязного стада. С момента избрания он менялся не по дням, а на глазах. Его, как обычно, втягивали в аппаратные интриги, он пытался уйти от них. Получалось плохо. Вокруг толклись все те же чиновники, которые мало изменились со времен батюшки Петра. Два рефлекса — жрательный и хватательный — двигали ими, среда других особей не принимала. Но президент каждое утро из четырех разных источников получал информацию о состоянии уязвимых точек в стране, которые по прочтении тотчас уничтожались. Сводную информацию знал только президент. Было отчего задуматься, измениться, оставить на второй план аппаратные игры. Даже Судских и Воливач этой информации не знали. Могли строить предположения, но не больше. Их давали президенту четыре аналитика службы специального контроля.
«Черт возьми!» — осенило Судских: как раз эти или почти эти данные требует компьютер, четыре разных ключа!
В кабинете он снял трубку прямой связи с президентом.
— Игорь Петрович, — сказал президент сухо, — нам надо срочно увидеться. Сделаем так: подъезжайте в Кремль и пересаживайтесь в мою машину. Прокатимся…
Судских стал одеваться.
На выходе из Управления его задержал дежурный. Несколько виновато он доложил, что из-под охраны в госпитале бежал его подопечный, как он его окрестил, «стрелец».
4 — 20
Судских сразу уловил запах спиртного в салоне президентского «линкольна».
— А, любимый генерал, — в приветствии вяло приподнял руку президент. — Забирайся в это импортное логово. Ехать будем…
«Рановато для пасхального причастия», — отметил Судских и вялый жест приветствия, и заторможенность слов. Глава государства был пьян и не скрывал этого.
— Остограммиться не хочешь? — спросил президент с участием, будто это Судских мало спал и крепко выпил.
— Не хочу, — с вежливой улыбкой отказался Судских.
— А я добавлю…
Судских молчал.
В салоне «линкольна» они сидели друг против друга. Судских с интересом наблюдал, как президент с пьяным степенством, склонив голову набок, наливает из хрустального графинчика в хрустальный же стаканчик не то виски, не то коньяк, потом пьет одним махом и кидает в рот орешек. Потом закрывает портативный бар и смотрит на Судских: понял, как это делается?
«Линкольн» стоял на месте, водитель за стеклянной перегородкой ждал команду ехать. Президент не торопился.
— Помоги мне, Игорь Петрович, решить головоломку, — сказал наконец президент. Слова он произнес вполне трезво и ровно.
— Если смогу.
— Сможешь, — уверенно кивнул президент. — Я только тебе…
— Куда мы должны ехать? — спросил Судских. Выезд президента — это все-таки не прогулка простого смертного.