— Не будем кровожадны, — успокоил его Судских, а сам подумал: «Интересно, нападение на Сорокапятку они вместе планировали или Мастачный один додумался? А вот спросить его в лоб…»
— Федор Семенович, а что за слух прошел, будто в вашем бывшем ведомстве есть намерение пощекотать меня?
— Тю! — заиграл глазками Христюк. — Да то когда было? То Васька Мастачный поиграться надумал, а я ему такого навтыкал, на век зарекся!
«Дай Бог, чтоб остерегся после этого разговора, — отметил про себя Судских. Он не поверил Христюку. Подлючая натура и Мастачный, и Христюк. — Зато как мило беседуем!»
К ним приближался известный в прошлом артист и бизнесмен. Каким бизнесом занимался тот в пору минувшей вольницы, простой люд не ведал, но разбогател сказочно. Судских ли не знать подноготную этого проходимца! Подпольное производство наркотиков, ввоз и продажа просроченных и сертифицированных лекарств, отмывка грязных денег. Только его собирались брать, он возникал на телеэкране и жаловался, как вечный жид, на клевету: и такой он весь честный и заслуженный, и недосыпает, и недоедает, и мафия его тюкает, и органы, и день, когда его убьют, он знает, и заплачет вся Россия, лишившись своего верного слуги… За жульничество среди своих у него взорвали квартиру, набитую раритетами и редкостями. Думали, смолчит. Ошиблись. В тот же день появился на экране и объявил: вот, люди добрые, лишили меня прибежища и пищи, помогите, кто сколько может. Артист!.. И всякий раз, когда органы предъявляли веские доказательства его преступлений, сверху поступала команда: не обижайте хорошего человека, не так велик его грех, коли не мал вклад. Такого проходимца даже нарочно не придумаешь. Вот уж воистину Иосиф, выводящий своих братьев в Египет, вкупе с ними грабивший потом богатую страну!
«Уникум» изъявил желание лично познакомиться со своим прежним обидчиком, раз довелось попасть в одну лодку.
— Наслышан о вас много, — почтительно сказал он и поклон сделал неторопливый, как принято было в старые времена на званых раутах. Судских померещился даже скрип туфлей с пряжками. — Очень рад, что мы вместе. Это просто необходимо честным людям объединиться перед лицом грозящей опасности.
Судских диву давался, но форму держал:
— Я о вас тем более наслышан.
— И не сомневаюсь, любезнейший Игорь Петрович, — отвечал собеседник умиленно. — Вы для меня выше духовника. Знаете, анекдот есть такой о том, кому больше всего доверяют женщины? Нет? Я расскажу, Женщины делят всех мужчин на категории доверия: отец, кому ничего не показывают и ничего не рассказывают; муж, ему кое-что рассказывают и кое-что показывают; любовник, кому все показывают и ничего не рассказывают; духовник, кому все рассказывают и ничего не показывают, а вот гинекологу все показывают и все рассказывают. Это вы для меня.
— Но на откровенную дамочку в позе аливаш на гинекологическом кресле вы не похожи.
За словом в карман собеседник не полез:
— А вы не мальчик, пределы возможного знаете.
— По-моему, для вас таких пределов нет, — не стал обострять разговор Судских.
— А по-дружески, во многом могу помочь, — понизил голос собеседник.
— Помогите.
— Отдайте Трифа Дейлу.
— Забирайте, — беспечно ответил Судских.
Собеседник пытливо уставился на него: что это — блеф или примирение?
— А что взамен? — не дал ему опомниться Судских.
— Злато и любовь красавиц, как я знаю, вас мало волнуют, а вот нечто о контрмерах могу поведать.
— Вы могли бы сделать это другим, а не мне.
— Зачем? Выигрывает поспешающий медленно. И вы из таких…
Глядя в лицо собеседника, Судских размышлял, как этот человек всю жизнь пил-ел с русского стола и тут же гадил. Хотелось смачно плюнуть в его гладкую физиономию. Не принято.
«Он и аресты, выходит, может отменять».
Трифа он, конечно, так сразу не отдаст. Вообще не станет торопиться. В этом собеседник прав.
«А Гуртовой так и не спешит…» — отметил Судских, исподволь наблюдая за бывшим помощником президента, который переходил от одного гостя к другому, беседовал недолго и, казалось, не замечал Судских. Что особенно отметил он: не было здесь ни одного представителя духовного сана. Стало быть, новая власть полагает отлучить святых отцов от кормила. Оно и лучше: представления хороши в нерабочее время.
— Не заскучал? — услышал он голос хозяина.
— Вполне все интересно, — ответил Судских.
— Зови меня Семеном, Игорь, — перешел на ты Гречаный. — Слышал, с попиком каким-то возишься.