Предупреждаю!!! В книге есть жестокие и откровенные сцены.
Предисловие.
В VIII веке для данов и норвежцев наступила эпоха викингов, которая длилась почти триста лет. Эти опытные воины-мореплаватели нападали, в основном, на Англию и Францию. Они славились своими набегами на монастыри, целые селенья, а позже и на огромные территории. Современники именуют их викингами, что в северных землях раньше означало «идтив море для приобретения богатства и славы». В Испании же их называли мадхус - «языческимичудовищами», а во Франции норманнами – «севернымилюдьми». Именно об этих сорвиголовах вы узнаете, прочитав эту книгу.
Все события и герои вымышленные.
Глава 1.
И нет опасней Северного моря,
Полно погибших тут мужей, детей.
Тут окровавленные трупы, много горя.
Тут дно морское всюду из костей.
815 год.
Берега норманнов.
В эту холодную звездную ночь северяне разожгли огромный костер, но не для того, чтобы согреться. Под стоны больной женщины старейшины убивали одного за другим кроликов, прося у своего Бога Одина пощады, подкармливая его преданных волков. Под шепот заклинаний и обещаний в широко распахнутые двери дома ярла — племенного вождя залетели два ворона, предвестники смерти. Дорта с трудом различала голоса и не узнавала лица людей. Щеки у нее впали, как у старухи, руки не слушались и тряслись, а глаза закрывались от яркого, режущего света свечей. Жена ярла боролась из последних сил, облизывая свои губы, смоченные водой, чтобы хоть как-то остудить жар, который убивал ее изнутри. Подобно свече, Дорта таяла на глазах своего народа, не прося пощады и веря, что ее сын и муж успеют с ней проститься.
Забившись в конвульсиях, издав душераздирающий крик, Дорта испустила дух, отправляясь прямиком в Хель, где ее уже давно ждали. Это холодное, темное и туманное место, куда попадают все умершие от старости или от болезней. Некоторые воины перед смертью протыкали себя копьем, чтобы обмануть Хель и попасть в Вальхаллу, где женщин ждала иная участь: скитание в виде валькирий, забирающих души павших воинов для Одина.
В этот раз вороны отправились к своему правителю ни с чем: ведь жена ярла не была воительницей и скончалась от болезни.
Спустя неделю после смерти Дорты на горизонте показались корабли. Из каждого дома бежали женщины с детьми, встречая своих мужей, отцов, сыновей.
Никто не хотел складывать песни скорби и воздвигать поминальные камни, но смерть к норманнам всегда стучала в двери непредсказуемо. Именно об этом думал Виберт, шагая впереди, расталкивая женщин из племени. На него устремились тысячи глаз, но родных материнских не было. В этот момент он ощутил себя проклятым. Ему суждено было отдать тело отца на вечное терзание в море и вернуться живым, но зачем? Чтобы узнать еще и о смерти матери? На глаза наворачивались предательские слезы. В четырнадцать лет он остался совсем один. Кто-то из викингов легонько похлопал его по плечу, но Виберт не хотел, чтобы его жалели. Только не сейчас и не у всех на виду. Пусть и без отца, но он по-прежнему сын великого ярла. Сделав глубокий вдох, поборов свою слабость, он отправился в отчий дом. Подальше от любопытных глаз и веселья. Сейчас даже все богатства мира не помогут ему унять тоску. Виберту хотелось побыть одному и громко завыть, как это делают волки.
Остальные воины, не скрывая своей радости, кричали, свистели, смеялись и махали своим родным. Один за другим они поднимались с драккаров, смешиваясь с оживленной толпой. Крепко обнимая своих жён, жадно целуя и позволяя вольности, викинги чувствовали себя живыми. Они на родных землях с обещанной добычей - что может быть лучше этого? Только Вальхалла, где за одним столом с Одином, в гигантском зале, украшенном щитами на остриях мечей, можно бесконечно пить, есть и сражаться в ожидании последней битвы — Рагнарока.
Дети толкались, пытаясь первыми разглядеть, что же викинги привезли из чужих земель. В этот раз улов превзошел все ожидания. Драгоценные камни, серебро, мечи и невиданные ранее ткани. Но, помимо диковинок, среди норманнов был сакс - грязный бритоголовый юнец лет пятнадцати. На него смотрели с презрением и враждой, но юношу это совершенно не волновало. Он привык быть изгоем и рабом даже на своих землях, поэтому радушного приема не ожидал. Чудом уцелев в битве с норманнами он надеялся, что его и сейчас не убьют, если он будет вести себя правильно. Опустив голову, он послушно шел за викингом, не озираясь по сторонам. Бежать сейчас было бы глупо и бесполезно.