Я лишь хочу, чтобы ты была здорова, чтобы душа твоя оставалась такой же светлой и доброй. Не замутняй её случайностями, не дай ожесточиться (отсутствие денег и т. п). Встречай трудности спокойно (находи в них что-нибудь смешное), иначе будет невмоготу.
Душа твоя будет искать общения, контролируй её (не держи в тисках, а просто будь сама собой).
Галочка, как мне хочется, чтобы ты училась! Ты окончишь училище (всего два года) и будешь в школе выдавать детям радость - хорошие книги…
Эвенки, нанайцы и некоторые другие верят, что души животных переселяются в людей. Ты знаешь, кто ты? А я знаю: ты иссиня-чёрная галка на белом-белом снегу, которой холодно и хочется тепла».
Какие странные противоречивые письма! Сколько в них грусти и отчаянья! Каково было мне их читать! Отповеди и наставления, но внимание и забота, и тут же попытка разрыва… А после объяснение, что «нелюбовь» была внушена самому себе… Я читала их, обливаясь слезами. С замиранием сердца и с тайной надеждой перечитывала последний абзац.
Тогда же я встретила у Тургенева: «Елена знала, что счастье всегда строится на несчастье других». Но несчастья Васе я всё-таки не хотела… Однако, стал ли бы развод несчастьем для него? Не уверена, но стать инициатором развода я не смогла …
Я ещё не знала, что мы с Вениамином так похожи! Похожи потому, что родились под одним астрологическим знаком: мы оба Весы! Любить и быть любимыми – смысл нашей жизни, но мы оба не решительны, (хотя считаемся кардинальными в действии). Ну как разобраться в таких противоречиях даже теперь?!
Глава 8. Куда пойти учиться?
Я начала целенаправленную подготовку на филологический факультет Иркутского университета. Сейчас удивляюсь той смелости, а по сути, наивности. Я не планировала занятий с репетитором: в нашей провинции (а может, не только в нашей) это было не принято. Думаю, что занимаясь самостоятельно, даже много и долго, я вряд ли поступила бы на филфак университета. Стыдно признаться, но я не имею врождённого орфографического чутья. Но и Нелечка затруднялась с поступлением туда три раза, - и все безрезультатно!
Первыми вразумили меня учителя словесности из четвёртой школы Валентина Кармина и Эльвира Пластинина. Они скептически отнеслись к моей идее, но вовсе не по причине отсутствия моей врождённой грамотности, а из нежелания мне своей учительской судьбы. Проверка тетрадей на пуховой подушке (по-другому 40 тетрадей, помноженные на три-четыре класса, одолеть невозможно), подготовка к урокам, диктанты и сочинения, классное руководство и родительские собрания… Они даже рассердились на меня:
- Не вздумай! У тебя семья! – возмущались они вместе и по отдельности.
Кармина и Пластинина любили воспитывать. То они ругали меня за чтение Камасутры (будто я сама не понимала её громоздкой надуманности и неприемлемости для нашей жизни), то осуждали мои методы воспитания старшей дочери:
- Ты её не уговаривай!
Но что значит «не уговаривай»? Надо разъяснять детям требования и правила. Я предпочитала метод убеждения.
Не знаю, почему, но Юля всегда спрашивала разрешения за едой взять что-либо с общей тарелки. Может, когда-то я вспугнула её приказным тоном?
Следующим вразумляющим стал Вениамин: «Что за идея фикс пришла тебе в голову? Запомни: твоё место в лучшем классе школы – в библиотеке!»
Я одумалась и стала готовиться в институт культуры на библиотечный факультет в Улан-Удэ. В этом городе теперь жила моя средняя сестра Тамара, советовавшая идти в торговый техникум учиться на товароведа. Мама же мечтала видеть меня только инженером. Она скептически повторяла: «Что это – библиотека?..» Я и сама понимала, что библиотека – не завод с массой рабочих мест, но надеялась, что такой одержимой книгами, как я, местечко найдётся.
Но Вениамину (да и мне) хотелось встреч в Иркутске. Там культпросветучилище, в которое я смогла бы поступить наверняка и, приезжая в Иркутск на сессии, быстро получить диплом. Я будто бы согласилась на этот вариант. Вениамин задался условиями приёма, программой и методикой подготовки, но моя душа не лежала к этому заведению. Теперь, закидывая меня письмами, он писал и писал, как туда сходил, что спросил, что ответили, разрешив его «сестре, не работающей
сейчас в библиотеке», приехать на вступительные экзамены, которые начинались с 15-го апреля. Он перечислял мне, какие нужны документы и справки, как готовить историю, не вдаваясь в её подробные детали и т.д. и т.п. Но что-то останавливало меня, и я не ходила за справками, не писала заявление, не вникала в советы и даже не отвечала на письма с вопросами, купила ли учебники, сходила ли в поликлинику… Но учиться - так хотелось!..