Я постаралась успокоить мужа, заверив, что такое с ним не случится: он не умрёт! И хотя он был не слишком рад, что я остановилась у бабушки Вениамина, чуть успокоился и заказал принести что-нибудь вкусное ещё.
Пережив стресс перелёта и таких разных встреч, я, не спеша и внимательно всматриваясь в новый для меня весенний Иркутск, направилась в обратную сторону, по пути заходя в магазины. На углу Главной и Бабушкина, заглянула в галантерею и увидела интересные красивые пуговицы, которые решила привезти маме. Они были недёшевы, и пришлось заплатить целых шесть рублей за три разных вида. Но мне стало чуточку легче. В те времена ещё не знали о пользе шопинга, но эту пользу я ощутила. Тогда украшения почти не носили, они едва входили в моду, их заменяли пуговицы.
Глава 12. Жизнь в розовом доме
Я оказалась в непростом положении, но зная, что это временно, быстро свыклась с ситуацией: пусть всё идёт, как оно идёт, а я постараюсь уладить личные проблемы, хотя это непросто. Может показаться, что это и не судьба вовсе – любить двоих мужчин, но я уже столько сопротивлялась этому, что махнула рукой: а будь, что будет! Я ко всему готова, но Васе в 29 лет умереть не дам и сделаю всё, что от меня зависит.
Вася поведал мне интересный случай, происшедший с ним в первый день в больнице. С учётом его диагноза и болей в сердце, ему решили вкатить наркотический укол. Вдруг он почувствовал странную лёгкость и ощутил потребность встать и идти без остановки, что он и сделал. Ему казалось, что его ноги стали необыкновенно длинными, шаги большими, переходящими в прыжки. Вася вышел в коридор с намерением двигаться дальше, но в коридоре его «полёт» застукал медперсонал и, закудахтав, живо водворил в палату и в постель. Таких уколов ему больше не ставили.
В розовом доме меня встретили хорошо, то есть очень постарались быть интеллигентными людьми, выше обывательских предрассудков. Этель тщательно скрывала неприязнь ко мне. Иосиф – наоборот: не мог скрыть «приязни», и, представляю, как это бесило жену, но поначалу всё шло гладко. На следующий день мы вышли на улицу вместе с Этель. Она – на работу, я – к Васе в больницу.
И сейчас помню, с каким трепетом я относилась к Вениным родителям! Вот мы вышли во двор. Я в малиновом пальто и в красной шляпке, Этель в бежевом плаще. Мы продолжаем разговор об образовании, о том, что мне не удалось, как планировалось, поступить в библиотечный техникум, но Этель делает приятный для меня вывод:
- Я бы и сейчас, Галя, дала Вам диплом о высшем образовании. Не надо Вам в техникум.
Я рада такому «приговору»: работая в вузе, она ведь знает в этом толк. Этель ведёт меня на трамвайную остановку, и мы вместе едем в одном вагоне. Я – на улицу Ленина, откуда устремляюсь к Васе. Этель - возможно, дальше.
Сегодня Вася чувствует себя лучше и держится бодрее. Он договорился с лечащим врачом о встрече со мной, и врач Генриетта, молодая и энергичная, сообщает, что лечение продолжается, но пока неизвестно, когда Васю выпишут.
Вечером с Веной и его мамой встречаемся в центре. В кафе на Главной улице заказываем сосиски. Этель просит нож: она не может есть без ножа, а я обхожусь без него. Наблюдаю за её манерами – они безупречны. Вениамин счастлив и весел! Мы заказываем мороженое, пьём чёрный кофе, едим пирожные – нам с Веной всё можно: мы не толстые, о диете даже не задумываемся.
По пути, я покупаю свежие огурцы и несу их в авоське. Этель вручает мне прозрачный пакетик, но сама укладывает в него огурцы, а потом в сетку. Спрашивает:
- Так лучше?
- Лучше! – с радостью соглашаюсь я.
Глава 13. Питание и зубы
Генриетта сказала, что Васе необходима отварная говядина, и я с утра иду на рынок, покупаю большой кусок говядины на всю семью. Когда Иосиф увидел такую порцию свежего мяса, то возмутился моими тратами и отдал деньги за покупку.
Я сходила к Васе, а вечером приготовила вкусный ужин. На гарнир к мясу умело поджарила картофель. Иосиф обрадовался, что наконец-то он отведает мою знаменитую жареную картошку.
И вот уже казалось, что меня все полюбили, и я была счастлива. Вениамин же был счастлив вдвойне и не отходил от меня. Однажды Этель попросила подравнять ей волосы. Она села за стол, глядя в небольшое зеркало, я стояла у неё за спиной с ножницами, а Вениамин за спиной матери увивался вокруг меня. Вдруг в зеркале я уловила напряжённый взгляд Этель, она из последних сил сдерживала возмущение. С детства мне знаком этот закон «серебряного зеркала», когда тебе кажется, что человек, отвернувшись, тебя не видит. Но если ты встречаешь его взгляд в зеркале, будь начеку: ему всё известно! И я, вздрогнув, дала отпор Вениамину. В очередной раз открылся истинный взгляд Этель на наши отношения. Я приготовилась к нападению, но ряд событий отсрочил его.