Зашёл как-то друг семьи Лёвка. Мужчины сели поговорить, и я с ними. Разлили по рюмочкам водку, ну и мне надо! Выпила, хотя зачем? Я уже давно не пила водку, зато Вениамину предоставила повод меня повоспитывать. Это, помнится, был третий раз моего «водкопития», а впоследствии - ещё раза три за всю жизнь…
Этель отозвала меня в сторону и спросила, почему я без чулок. Я удивлённо ответила:
- Я же не на улице, а дома. Мне так удобно…
Отец Иосиф, казалось, смирился с нашими отношениями с Веной, и сказал:
- Вот с Венкой поженитесь, уедете на север, заберёте с собой нашу бабушку.
Этель, не сдержавшись, моментально воскликнула с возмущением:
- Как?! Рано ему жениться!
Но опомнилась, и, чтобы скрыть своё волнение, спокойно продолжила:
- Гале, кроме нашей бабушки, есть кого брать с собой…
Эта эмоциональная и тешащая мою надежду сцена, позволила сделать несколько выводов. Отец не против нашего с Веной союза, но категорически против - мать! Она даже в мыслях не допускает такого варианта!.. А со свекровью Этель не в ладах. Иосиф во всём подчиняется жене, и даже готов отправить мать на север с мало знакомой женщиной – то есть со мной…
- Поедем в Билибино? – спросил вечером Вениамин, - только там холодно! Надо запасаться шубами.
Я согласилась, но поняла, что не поедем. У Вениамина шуба есть, а у меня нет, и денег тоже нет, а на севере нельзя без шубы …
Глава 15. Цирк, или Чудо тринадцатое
С той весны 1970-го года при слове «цирк» я ощущаю тепло во всём теле, а в душе - радость и благодать…
Пожалуй, я только однажды, в детстве, посещала цирк (и тоже в Иркутске) и, когда Вениамин сообщил, что купил билеты в цирк «на Кио», я его не поняла. Ну не насмешка ли надо мною - идти в цирк, когда мой муж тяжело болен, а в моей жизни и так сплошной цирк. И кто такой Кио, и почему на него надо доставать билеты и обязательно идти? Вена не стал долго рассказывать, он загадочно улыбался, сказав, что идти надо, и что я сама там увижу «такоое!» и всё пойму…
С утра навестила Васю. Уже было понятно, что его выпишут нескоро. После обеда начали с Веной собираться на представление. Я решила идти в бархатном тёмно-синем платье. Завернула, как принято, в газету синие туфли. Оставалось протереть тряпкой уличную обувь, надеть пальто и шляпку. Вениамин замешкался. В последний момент он вздумал сменить пальто на чёрный плащ, который я ещё не видела. Оказалось, что в плаще он очень красив. Потом он возился с обувью, выбирал головной убор: берет или шляпу? К плащу лучше берет. До цирка было недалеко, но мы потеряли много времени на эти переодевания.
Когда вышли из циркового гардероба, прозвенел третий звонок, и грянула музыка. Мы кинулись в зал, но дежурная преградила путь: идите в другой сектор. Мы бежали от одного входа к другому. Когда на бегу я повернула голову к арене, то увидела, как под музыку скачут белые лошади, и сравнила себя с ними: мы, как они, скачем по кругу, только они скачут по арене внутренней, а мы – по внешней, к тому же, я на каблуках! Это остановило меня у очередного входа, а дежурная подсказала подняться на верхний этаж и оттуда спуститься в зал. Мы так и сделали, и нас пропустили.
Мы подошли к лестнице, ведущей вниз. Номер с конями подошёл к концу, раздались громкие аплодисменты, и под них мы и спускались до самого низа: наши места были во втором ряду. Такого «цирка» я не ожидала и очень рассердилась на Вениамина!
С нами был Венин друг Болеслав, но он пришёл в цирк вовремя. Вениамин пропустил меня и сел рядом, но я на него не смотрела. Он предложил программку, но я не хотела её читать! Я была вымотана и зла!
Начались, то есть продолжались номер за номером. Гимнасты, клоун, силовой акробат с большим шаром, который он так и эдак поднимал, катал по спине, опускал, снова поднимал, а потом, вместе с клоуном, обратился в зал и, заметив такого заинтересованного зрителя, как Вениамин, предложил ему испытать вес шара. И Вениамин вышел, и поднял, и удержал этот тяжеленный шар! Я, видя такой его подвиг, конечно, смягчилась.
Первое отделение закончилось, все зашумели, задвигались, мы тоже вышли погулять. Люди спрашивали, действительно ли шар тяжёлый, не подсадная ли он, Вениамин, «утка»? Мы все развеселились, хорошее настроение вернулось, и, казалось, что уже достаточно цирка и пора идти домой. Но раздался гонг, все поспешили на свои места. Вениамин в нетерпении всё повторял: «Сейчас Кио, будет Кио». А мне было уже достаточно и без Кио.
И вот музыка, и на арену выходит группа черноголовых юношей в тёмных очках. Это не клоуны, это окружение-свита иллюзиониста-фокусника Кио. «Его ассистенты», - поясняет Вена. Когда на арене появляется невысокий и скромно одетый человек, зал взрывается аплодисментами. Он кланяется всем секторам, и я замечаю, что, возвращаясь к центральному сектору, он каждый раз будто смотрит на нас. Я ощущаю его взгляд, вроде бы даже встречаемся с ним глазами… Но с чего бы это? Вечно мне мерещится то, чего нет! С какой стати он будет смотреть на нас? Вон сколько народу!