Глава 17. Разлад
Я вовремя ощутила родительский холодок, и решила, что пора ехать домой. Меня ждут дети, мама, а Васю пока не выписывают. Я сообщила о своём решении Вениамину, но он отговорился, что сейчас у него нет денег на билет, и надо подождать получку.
Он не хотел со мной расставаться, хотя не говорил об этом, но я чувствовала, да и не только я. Он без конца шутил, да так, что я смеялась до боли в животе. Может, так смеясь, мы снимали стресс?
Однажды нарядились в филармонию, вышли во двор, а ветер сорвал наши шляпы. Мы за ними бежим, а они катятся, как колёса. Еле догнали! Хорошо, что было сухо: поймали, отряхнули, надели и давай смеяться!
Неожиданно на крыльце магазина по улице Урицкого мы встретили Васиного доктора Генриетту. Я смущённо поздоровалась, так как весело смеялась очередному Вениному каламбуру. На следующий день Вася поведал о разговоре с врачихой:
- Генриетта спросила: «Какие у вас отношения с женой? Всё ли в порядке?» Я ответил, что у нас всё хорошо.
- Да, у нас всё хорошо, но мне надо ехать домой, я буду тебя ждать, или снова приеду за тобой. Как куплю билет, сообщу.
Пока Вениамин был на работе, я старалась читать. В их доме увидела собрание Шекспира, о котором мечтала три года назад, но тогда на его покупку не было денег. Как-то в момент очередных Вениных комплиментов, я ответила ему:
- Оставь меня! Моей любви ты недостоин…
- Ого! Да ты заговорила языком Шекспира!
И опять смех!..
В прошлые приезды не могла оторваться от «Метаморфоз» Овидия. Не могла расстаться с книгой, и Вена разрешил взять её с собой в Братск. Теперь мне намекнули, что эта книга Вениамину не принадлежала…
По вечерам, когда все уединялись по комнатам, мы с Веной долго сидели на кухне за длинным столом, размещаясь в его противоположных торцах. Именно в таком положении можно было говорить обо всём без помех и без объятий, которые смущают и отвлекают от разговоров. Утром, когда я усаживалась завтракать, Вена уже был на работе. Я брала со стола свои часы и пыталась их завести, но они всегда были на полном заводе. Удивившись, сказала Вениамину, что часы не заводятся, но при этом почему-то идут…
- Так это я их каждое утро завожу!
И было достаточно, чтобы оставаться благодарной на многие годы!
Этель долго думала, вынашивала и взвешивала, чем бы меня уесть, то есть окончательно съесть, и придумала: «Галя – плохая мать!». Вениамину она тоже вынесла приговор: «Наш сын ведёт себя безнравственно!» Мы же с Веной считали его родителей современными людьми, и были разочарованы таким выводом. Всерьёз слова Этель я не воспринимала, хотя уж если говорить о безнравственности, то мы оба были таковыми. Меня она «пощадила».
Помню, как Елена Борисовна однажды сказала в классе: «Когда любят, в паспорт не заглядывают!» Слова Этель о безнравственности повлияют на Вену, и он без конца будет винить себя и оправдываться в письмах ко мне. В начала 60-х Елена Борисовна была молода, мы с Веной были молоды теперь... Или время было такое, или обычный разлад отцов и детей? Теперь принято думать иначе: надо заглядывать в паспорт.
Насчёт того, что я плохая мать, следовало бы рассмеяться, но было не до смеха: слова Этель больно задели меня. Я согласилась, что не звонила детям по трём причинам. Во-первых, было неловко тратить чужие деньги на переговоры, во-вторых, городские телефоны были только у Леры и мамы, а мама в то время жила у нас. Мне разрешили позвонить, и я поговорила с Лерой. А, в-третьих, я всегда включала интуицию, и дома всё было хорошо, что и сказала Лера.
Венин отец решил поговорить со мной, но разговор вышел коротким. Он сказал, что Вена должен делать карьеру, намекая, что в этом я стану ему помехой. Я ответила, что Венино призвание – семья. Откуда мне пришло такое умозаключение? А интуитивно! И, в общем, я оказалась права…
Глава 18. Отъезд
Так разразился кризис отцов и детей. Вениамин, в конечном счёте, примет сторону родителей, но без меня ему будет плохо…
Наш разговор с «предками» продолжался. Тут выяснилось, что меня терпели две недели потому, что Вена сообщил в первый же день, что у меня нет денег, и поэтому я прошу разрешения жить у них. Я удивилась и пояснила, что жила у них потому, что они пригласили меня – так мне сказал Вена.
Дальше очередь зашла о деньгах на самолёт. Видимо, Вена ещё не получил зарплату, да и билетов перед праздником 9 Мая уже не было, и родители тут же нашли способ выпроводить меня поездом. Если самолёт стоил 12 рублей, то поезд был дешевле: 5 или 6 рублей.