Глава 1. Осень
Я родилась осенью, и в эту пору для меня заканчивается год и начинается новый. Перед днём рождения подвожу итоги, и не только прожитого года, но и жизни вообще. «Что ещё меня ожидает?» - с любопытством задавала этот вопрос тогда, и «Как это было?» - спрашиваю теперь. Кого спрашиваю? Судьбу, ну и себя, конечно.
Тогда я оказалась на распутье, и хотя жизнь меня не устраивала, не могла изменить её и приготовилась к трудностям и мукам, но сил выдержать их не имела вовсе. Вася это понимал и жалел меня…
Срок Васиного больничного заканчивался, и только врачебная комиссия могла его продлить. Вася предупредил, чтобы я, как и он, не соглашалась на его инвалидность. Вдвоём на автобусе мы приехали в Падун на ВТЭК. Лечащий врач Абрамович рекомендовала Васе временно пойти на инвалидность, с чем я была согласна. Но сам Вася категорически возражал! Он заявил, что ему надо кормить семью, что он восстановится, пусть только продлят больничный. Мы с врачом уговаривали его согласиться, но он даже слушать не хотел!
Больничный продлили, Вася успокоился, мы вернулись домой, где он объяснил, что по группе инвалидности он бы меньше получал. Мне стало стыдно, что я не работаю, что больной человек должен меня содержать. Так дальше нельзя! Я продолжу подготовку в вуз, обязательно поступлю на учёбу и устроюсь на работу, но для этого надо прожить ещё один трудный год, и я постараюсь!
А дети? Они снова оставались дома со мной, и сочетать подготовку в вуз с их воспитанием мне стало ещё сложнее. Дети росли и нуждались в расширении информационного пространства, домашние рамки становились им тесными, а мне надо было сидеть дома и читать. После завтрака я читала им, потом они рисовали, а после сами шли на прогулку возле дома. Юле почти пять, Танюшке четвёртый – уже вполне взрослые дети!
После обеда я укладывала их на дневной сон и садилась за свои книги-учебники. При хорошей погоде мы ходили за грибами, затем их чистили, готовили, ужинали, смотрели «Спокойной ночи, малыши», укладывались на ночь, а я снова садилась за книги, читала и конспектировала.
Вася хотел смотреть телевизор, что мне, конечно, мешало, но я набралась терпения, хотя потом всё-таки начала раздражаться. Но раздражался и он, совсем не желая входить в моё положение. Было обидно, непонятно, почему он не хочет пойти мне навстречу. Позже я соображу: Вася начал меня ревновать к учёбе, да и смотреть телевизор он очень любил. Тогда я не слишком-то учитывала его интересы, а недопонимание в отношении себя всегда расценивала как предательство, и моя душа устремлялась к другому человеку, который, как мне казалось, так никогда бы не поступил…
Временами я предоставляла мужу полную свободу действий и ехала в Падун к Артемьевым, где просила Наташу погадать на бубнового короля: ответа на свою бандероль я от него не получила.
Наташа раскладывала карты сначала на меня, и, конечно же, опять выпадали пустые хлопоты. Потом она гадала на бубнового короля, ему выпадали разные дамы, а ко мне он испытывал небольшой интерес. Наташа посмеивалась, а я впадала в отчаянье и бежала на переговорный пункт звонить Вениамину. Пункт находился на турбазе, и, порой не дозвонившись, я плакала и шла по тёмному Падуну, ведь осенью темнеет очень рано.
Однажды я чересчур припозднилась, не дозвонилась и, расстроенная, пошла пешком из Падуна в Энергетик. В округе – ни души! Чёрное звёздное небо над головой… Я остановилась на мосту и в отчаянье взмолилась к небу: «Накажи его, накажи! Он так измучил меня! Я больше не могу!»…
Глава 2. Ахиллесова пята, или Чудо четырнадцатое
На первое октября 1970 года я отправила Вениамину книжку Валентина Катаева «Маленькая железная дверь в стене». Это был намёк на ту таинственную глухую дверь в стене дома на ближайшей улице в Иркутске. Ответа не было. Но к середине октября пришло письмо, написанное красными чернилами:
«Галочка! С днём рождения! Будь всегда здорова и не грусти. Прости, что не могу тебе сейчас ничего послать: попал в автоаварию – лежу с ногой в гипсе.
Большое спасибо за Катаева. Пиши, как живёшь, как дети, где работает Вася и как его здоровье. Что твои подруги? Зубы лечишь? Не думай, что тебе исполнилось уже…, а о том, что тебе всего 18 – больше тебе никогда не будет, а это очень хорошо. Вена».
Мне всего-то исполнилось 25! Казалось, что я уже забыла о той недавней минуте слабости на пустынном Падунском мосту, но, прочитав в письме такую страшную новость о переломе ноги, ужаснулась: это я, я виновата! Я же призывала силы небесные наказать Вениамина!