Но не прошло и месяца, как Васю признают серьёзно больным вследствие инфаркта, полученного в тот роковой вечер в ПТУ-27, а через восемь месяцев Вася так ослабеет, что решит исправить мою ошибку, а конкретно, получить денежную компенсацию за потерянное здоровье.
Через год по рекомендации врачей, ему было показано курортное лечение, на которое нужны были деньги. Я, как трижды виноватая в их отсутствии, должна была пойти к тем самым родителям хулиганов с требованием денег. Я отказывалась, так как от рождения ничего требовать (кроме ровного слоя сливочного масла на чёрный хлеб) не умела.
Вася напомнил, что это мы с Вениамином виноваты в потере его здоровья, и я пошла к той даме, которая лидировала в группе родителей «ребятишек».
Я пришла в очень неподходящий момент, но он оказался показательным для той семьи и для меня тоже. В их семейном клане вели спор о наследстве богатого родственника, почившего накануне. Я немного послушала их грызню и поняла, что ждать что-либо от них - напрасный труд. Хозяйка вежливо предложила зайти попозже, что я и сделала тоже из вежливости.
В следующий раз спокойным уверенным тоном мне было выражено общее родительское мнение, что «с одной овцы две шкуры не дерут», и Вася был пьян на том дежурстве.
- Как! С чего вы это взяли!?
- А у нас есть документ – справка от врача. Он же у вас выпивает?
Так вот в чём дело! Они подкупили врача! Нас - не удалось, а врача – легко!
Когда я прибежала домой и с возмущением всё рассказала Васе, он повторил:
- Ты во всём виновата! А потому что ты – дура!
Глава 5. Вокзал, или Чудо пятнадцатое
Вскоре Вася выйдет на работу. Он вернётся к своей группе и так закрутится на любимой работе, что она же со временем и восстановит его здоровье. А на курорте он ни разу в жизни не побывает. Могли ведь дать путёвку на работе, но почему-то не дали, он тоже не умел просить…
В начале декабря проходили очередные выборы, и надо было непременно идти голосовать: существовало такое негласное правило. Вася ушёл в училище. Не знаю точно, дежурил ли он на участке или толкался за компанию.
Уже наступили сумерки, надо было бежать в соседнюю школу голосовать, а я возилась по хозяйству, которое плохо мне подчинялось.
Вдруг отворилась незапертая дверь и высокий мужской голос прокричал:
- Все на выборы! Почему не идёте голосовать?
Ошалев от такого наглого напора агитатора, я приготовилась дать отпор, но замерла на полуслове: голос! Чей это голос? Это же Вена! Откуда? Вчера я звонила, но отвечал отец:
- Вена уехал в командировку.
- Куда?
- На запад.
Это значило, что уехал далеко и надолго. Сейчас же на мой рассказ о звонке Вениамин рассмеялся и заметил:
- Так и в самом деле, я уехал на запад – командировка в Тулун. Из Тулуна в Братск ехал почти 5 часов, ничего не ел – не мог. Водитель автобуса молчал всю дорогу. Я был единственным пассажиром, тягостное молчание держало меня в напряжении. Когда на пути шофёр остановился, и мы вышли, то на всякий случай я держал наготове раскрытый перочинный нож… Свари мне манной каши, по-быстрому, пожалуйста.
Моя жизнь в одно мгновение преобразилась! Я с радостью сварила кашу, посадила гостя за стол и побежала голосовать, но прежде забежала в продовольственный магазин. В состоянии внезапного счастья я всё делала быстро и легко, и когда неожиданно встретила идущую к Лере мамочку, то радостно сообщила, что приехал Вена. Она не сразу поняла, кто приехал, а вникнув, тут же пообещала после Леры зайти к нам и выгнать Вениамина!
Моё счастье поубавилось, но я ещё надеялась, что этого не случится и забежала в школу голосовать за единственного кандидата - так в то время было всегда.
Пришёл Вася. Он сдержанно отнёсся к гостю. Мы с Веной сидели рядом на стульях. Я показывала ему новые книги. Погрузившись в наш общий мир, мы не замечали ничего вокруг. Наше взаимное притяжение было сильнее нас. Но тут примчалась мамочка и обрушилась на Вениамина. Он держался, не сдаваясь, но Вася вежливо попросил:
- Уходи, Вена. Ты видишь, что происходит. Пожалуйста, собирайся и уходи.
Мне эта картина представилась концом света, но хватило сил сдержаться и спросить Вену, куда же он пойдёт. Услыхав, что на вокзал, я успокоилась и шепнула, что приду.