Вызов получен, дети пристроены, я же ненадолго и скоро вернусь! Потом станет ясно, что тогда Юленьке в новых условиях было очень непросто, да ещё без меня.
Нет, отдыха в Улан-Удэ не получилось. С самого утра я уезжала в институт и возвращалась тёмным вечером. Что такое установочная сессия? Она без экзаменов, но лекции читались нам целый день, и только в воскресенье можно было чуточку вздохнуть.
Сестра была погружена в дела домашние, весь день я не видела её, и вот, в воскресенье, при свете дня, вдруг разглядела её жёлтые глаза, желтые ногти, а задав пару вопросов, убедилась: у Тамары желтуха! Значит, её заразили в больнице, как когда-то заразили её первенца, и он умер в 5 лет!
До сих пор удивляюсь, как мне удалось поставить правильный диагноз, я ведь не врач! Но диагноз подтвердился, и Тамара опять легла в больницу. На этот раз я не могла остаться с её детьми, я уже числилась на работе. Михаил призвал на помощь своих стареньких родителей, которые согласились сидеть с младшим внуком, а большой Вадик им не внук, поэтому было решено отправить его к отцу в Орёл. Но как его отправить одного? Сообразили это сделать через сестру Эдика, жившую в Иркутске. Я повезла Вадика в Иркутск и передала родственникам отца. Накануне отъезда дозвонилась до Вениамина, и тот встретил нас и быстро проводил на улицу Ударника. На следующий день из Иркутска я вылетела в Братск.
Кажется, скрытый инкубационный период желтухи длится сорок дней. Я волновалась, не заразилась ли желтухой от сестры? Вдруг мы все, бывшие с нею в контакте, заболеем? Но моя сестра Тамара оказалась предельно аккуратной, и никто не заболел! Только она, бедняжка, долгие годы жила на диете, но, слава Богу, жива до сих пор.
Скажу, что благодаря Тамаре, я смогла завершить полный курс учёбы, а это все пять лет! Нелегко было справляться с такой уплотнённой учебной нагрузкой заочницы, но помощь сестры была постоянной. Тамара даже стелила мне постель, я не беспокоилась о завтраках и ужинах, только обедала в институтской столовой. Тамара и сама любила учиться, ей пришлось самостоятельно освоить несколько специальностей.
Глава 14. Школа №26
Стоит рассказать о некоторых событиях тех двух лет.
Установочная сессия сориентировала меня на подготовку к экзаменам за первый курс. Они должны были начаться в мае 1972-го года. Я погрузилась в мир античности, а всё остальное казалось менее интересным. Я нервничала, что моего внимания ждут другие предметы, но не могла оторваться то от Архилоха, из которого запомнила: «Пью, опершись на копьё», то от Сафо, но наибольший восторг вызвал Лонг своей повестью «Дафнис и Хлоя». Эта повесть о зарождении любви, счастливой любви. А «Золотой осёл»? Это просто чудо какое-то! Но время подгоняло, и с новым удовольствием я изучала Историю книги и Древнерусскую литературу.
Неожиданно к концу ноября мне предложили работу на полную ставку в школе №26, и я, не задумываясь, что недостаточно знаю библиотечное дело, ринулась на место поближе к дому. Дети часто болели, и хотелось, на всякий случай, быть рядом с ними. Я уже знала, что неожиданно могу понадобиться на работе, а как быстро добежать до школы 34? Не добежишь!
Я начала принимать фонд у Галины Васильевны. Она была женой известного детского писателя Геннадия Михасенко. Красивая добрая и очень работящая женщина. Ей надо было обеспечивать большую семью, ведь муж-писатель не имел регулярного заработка. Галина Васильевна уходила на должность учителя рисования с зарплатой выше библиотечной, а я радовалась, что моя зарплата тоже возрастёт с полставки до полной.
Мы обе очень любили книги, но ни она, ни я не имели достаточного опыта по библиотечному учёту. Мы не доделали нашу работу, и через два года, когда меня переманят в городскую библиотеку, я, передавая фонд, сполна хлебну лиха.
К концу декабря закончилась передача фонда, и я ждала новогоднего праздника с подарками для своих детей. Но профком их не учёл, и этот факт омрачил мне жизнь в данной школе. Мне всё, кроме читателей, здесь не нравилось. Я постоянно сравнивала эту «устаревшую» школу с новой 34-й: и стены не те, и учителя так себе. Потом я присмотрюсь к учителям и найду среди них немало достойных, но со стенами примириться так и не смогу.
Поначалу я недооценивала директора этой школы - умную красивую и очень тактичную Валентину Ивановну Редькину. Школа оказалась переполненной и хорошими и «трудными» детьми. В ту пору на меня свалилось так много обязанностей, что сейчас удивляюсь, как всё пережила, как выдержала столько! Дом, муж и дети, которые болели. Заочная учёба, нелёгкая работа с большим фондом и непростым контингентом, а в придачу - любовь и разочарование! Радовали книги и платья, которые мне шила мамочка, и, конечно, мои доченьки!