- Мой адрес не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз!
Сестра Тамара работала, а я училась. С ребёнком водилась свекровь по имени Анна. Ей помогал муж Давид. Это была очень пожилая пара, терпеливо выполнявшая свой стариковский долг.
У Анны был выраженный еврейский акцент, милые интонации хотелось слушать и слушать. Для этого я задавала вопросы, и Анна с нескрываемым удовольствием вспоминала детство, подчёркивая своё «Я».
- Я любила читать. Я много читала. У меня бывала в гостях соседская девчонка Берта. Я читала и не сразу заметила, как она пришла, а когда ушла, я не нашла свои деньги. Я пошла к ней и строго потребовала:
- Берта, отдай мои деньги!
- Какие деньги, Анечка?
- Берта, отдай деньги! Я знаю, что ты их взяла… Ты, Берта, украла мои деньги!
И Берта упала к моим ногам:
- Анечка! Прости! – и Берта валялась в моих ногах!..
- И отдала?
- Отдала.
Этот диалог с Бертой был так театрален, так выразителен, что, улучив минуту, когда мы оставались с Анной и Борей втроём, я просила:
- А как Берта украла Ваши деньги?
И опять следовала знакомая театральная сцена.
Следующим рассказом был «ларёк» времён НЭПа:
- У нас был ларёк! Я оставалась дома, а Давид торговал в ларьке пирожками. Ему было скучно. Кто-нибудь бежит мимо, какой-нибудь знакомый:
- Давид, дай пирожка! Деньги потом принесу.
Он и поговорит с ним, и даст пирожок без денег. Другой бежит:
- Давид, дай пирожок! Очень есть хочется!
И этому даст и снова поговорит. Так всё раздаст и придёт домой без денег. И мы разорились…
Иногда Анну заменял очень колоритный Давид. Однажды, наблюдая за внуком, он что-то долго мастерил, а потом напугал меня, надев на лицо странное сооружение вроде водолазных окуляров. Я вздрогнула, а потом с трудом сдержалась, чтобы не упасть от смеха. На глазах Давида были простые стёкла в объёмной и дырявой металлической оправе, обшитой кусками коричневой кожи, на поверхности которой выделялись большие стежки белых ниток. Так очки токаря были приспособлены Давидом для прогулок в пыльные бури, бушевавшие весною в Улан-Удэ.
Глава 17. В Иркутске
Сессию я сдала успешно, но очень устала от экзаменов, поэтому посчитала себя в праве на один день заехать в Иркутск. Этот приезд не был столь удачным: родители Вениамина были дома и не желали видеть меня. Домашний мальчик постоянно чувствовал вину перед родителями, и как мог, старался им угодить. Вспомнилась песня:
Любите, девочки, простых романтиков:
Бесстрашных лётчиков и моряков.
Бросайте, девочки, домашних мальчиков:
Непостоянная у них любовь…
Я же в ту пору сочувствовала Вениамину: он оказался лишним человеком в обществе. Модный образ простого романтика в семидесятые годы перерождался в образ романтического страдальца, не находящего места в советской жизни.
После краткого общения с Вениамином мне пришлось искать ночлег у Сапроновича, которого на этот раз я не опасалась. За последнее время он сменил жену Лору на юную студентку, красивую, но вульгарную Лолу. Было любопытно встретиться с нею, а не с ним. Но то, что я увидела, как-то больно разочаровало меня. Я никогда не была влюблена в Сапроновича и не могла простить ему своего грехопадения, хотя он упорно винил меня: вела себя не правильно! У Лоры характер не ангельский, но она никогда не была вульгарной, как пьяная Лола.
Я пришла в тот дом под вечер, когда Станислав после домашнего ужина с Лолой и компанией уже был навеселе. Две пары сразу уединились, чему я вполне была рада: мне ни с кем не хотелось общаться. Дали раскладушку, я стала укладываться, не обращая внимания на третьего незанятого мужчину, решив, что он сейчас уйдёт. Но не тут-то было! Мужчина оказался выпившим, и легко поддался соблазну провести ночь со мной. Я уступила ему раскладушку, уйдя в тёмную кладовку, но он вскочил и, как рыцарь, стал бить себя в грудь: «Я не позволю женщине спать в таких условиях! Я ухожу!»
Я возвращалась на раскладушку, но всё повторялось раза три. В конце концов, он ушёл, а я спокойно уснула.
Наутро Станислав с тревогой спросил:
- А где этот?..
- Понятия не имею! Он в два ночи ушёл.
- Как ушёл? Он же не знает города!
А я подумала, что ушедший ночью писатель дойдёт и до Киева! У него же хорошо подвешен язык!
Глава 18. Лето в Братске
На работе меня ждал пришкольный участок с цветами и картошкой. В мои обязанности входило поливать цветы, прополоть и окучить картошку. Вообще-то эти обязанности числились за школьниками, и они пару раз поливали растения. Потом наступила страшная жара, но пришёл один пятиклассник Артур Алиев. Он оказался очень сильным и расторопным: неустанно носил вёдра с водой наравне со мною. Осенью техничка выкопает картошку, как свою собственную. Та самая техничка, сын которой участвовал в нападении на моего мужа… Такая трагическая ирония судьбы!