27. Ещё одна глава
В 1973 году я не заезжала в Иркутск, и в этом мне помогла Татьяна Марчевская, студентка из Норильска, присоединившаяся к нашему курсу. Она, будучи интересной разносторонней личностью, отвлекала меня от навязчивой иркутской идеи, привлекая к миру кино, которое было её сильнейшим хобби. Вспоминая свой прошлогодний заезд, я в ужасе содрогалась и ставила точку на визитах в Иркутск.
Через год я получила письмецо на клочке бумаги, по которому поняла, что моему другу очень несладко: он женился, исполнив мужское предназначение своего рода. Тогда мне жилось по-новому трудно: я перешла на другую работу, и теперь трудилась в детской городской библиотеке под началом довольно вздорной заведующей. При передаче школьного фонда выявилась приличная недостача, которая позволила теперешней начальнице мне не доверять. Хотя причину недостачи преемница школьной библиотеки выявила в мою пользу: моя неопытность (если не халатность), недоверие продолжало разрушать отношения на новой работе. Сжав последние зубы, я бегала на мероприятия в школу №34, где, по старой памяти, мне доверяли и даже любили. Сюда я вернусь в 1976 году, и проработаю аж 34 года!
Когда в 1975 году Вениамин сообщил, что у него родилась дочь, я удовлетворённо вздохнула, что не сын. Но понимая, что это полный разрыв, страдала так, что перенесла два криза, едва не умерев от первого. И так странно, что это не стало концом наших отношений до сих пор.
Зачем-то я приеду в Иркутск летом 1979-го года, и Этель покажет мне свадебное фото Вениамина. В такой «счастливый» день бракосочетания я увидела его несчастным и заплакала над фотографией.
- Что Вы плачете? – холодно спросила Этель.
- Вене очень плохо.
- С чего Вы это взяли?
- Я это вижу.
- Что видите?!
- Ему плохо…
После своего признания в любви на Братском вокзале, о чувствах ко мне Вениамин молчал 40 лет. И когда я уже овдовела, надумал снова признаться, да ещё при матери. Этель Абрамовна была в шоке, и, видя это, я испугалась за неё и поспешила успокоить: Вениамин просто пьян. В их доме я нашла бутылку шампанского десятилетней давности, и только с помощью штопора мы смогли её открыть. Шампанское уже не пенилось, чуть-чуть играло. Этель немного успокоилась, но с того времени её одолевали разные противоречия: то она мало-мало откровенничала со мною и даже иногда похваливала, то приписывала мне коварные планы.
Так случилось, что после перелома шейки бедра, она слегла, а я недели две ухаживала за нею, и никто из её родни (ни внучка, ни невестка) не пожелали навестить умирающую, и только после её смерти заинтересовались освободившимся жильём. Да, у меня были в тот момент и собственные планы: увезти Вениамина в Братск, оставив квартиру его дочери, но он поступил иначе и закабалил себя воспитанием внуков, да может, и к лучшему: это избавило меня от идеализма.
Дети и внуки нам не принадлежат, но мы несём за них ответственность, они всегда (в меру наших сил) могут рассчитывать на нас. Зов крови непрерывен и бесконечен…
Эпилог
Вопреки метаниям и страданиям, я прожила счастливую жизнь, в которой многое сбылось. Появившись на свет случайно, я сумела с помощью родных, книг и друзей воспитать себя как личность, создать хорошую семью и огромный мир увлечений. Я интересовалась многими отраслями знаний и разными сторонами жизни, и в силу хорошей наследственности, а также страстных желаний, мне удалось преобразовать свою жизнь, окружающих близких, и даже читателей библиотек, в которых я работала. Я потратила немало сил, ведь условия существования, сильная воля матери, а потом и мужа, не только подчиняли, но подавляли мои устремления к действию.
Но я благодарна моим предкам, моей семье и всем, кого любила и тем, кто любил меня. Любовь! Именно она явилась главной на моём жизненном пути. И стоило написать эту книгу, чтобы показать, как важно любить жизнь и окружающий мир, как необходимо его формировать и себя не забывать при этом, стараясь быть достойной любимых предков, даже неизвестных мне.
Так долго длилось моё детство! До самого маминого ухода – до моих 60-ти лет! Мама успела вырастить меня, а я сумела поддержать её почти до 93-х. Она прожила активную старость с книгой, с губной помадой, без лавочки и без палочки. За три дня до кончины сшила блузку ко дню рождения внучке Юле. В 92 года протянула мне прочитанный ею последний том Диккенса. Это она-то, не любившая иностранную литературу!
Мой муж Василий Черезов прожил всего 68 лет. Он раскрылся как цельная личность, посвятив себя обучению и воспитанию подростков, выводя их во взрослую профессиональную жизнь. Не имея педагогического образования и подчиняясь руководящим указаниям последователей сталинизма, Василий Александрович допустил ряд ошибок, за которые впоследствии, конечно, переживал. Высшие мастерские курсы, чтение и изначальная душевная чистота помогли ему сменить жёсткий авторитарный стиль, не уменьшая требований к учащимся.