На заводе ЖБИ-4 было две лаборатории. Одна испытывала бетон, другая – металл для закладных деталей, а закладывались они в бетонные панельные плиты, из которых строились дома в большом количестве. Если бетон плохой или плохой металл, они не выдержат заданной нагрузки, и дом может развалиться. Но металл закладывают в виде сложных, скреплённых сваркой деталей – разных железных пластин и штырей. Так сложилось, что я оказалась не только лаборантом, но и контролёром ОТК. Почему? Вероятно, из экономии.
Как я уже сказала, с лаборантской должностью я справлялась, но как на меня навесили вторую – не поняла. Возможно, потому я и принимала закладные по форме, но не по формуле. Вообще-то, то и другое исполнять было не утомительно, но как-то пустили на самотёк моё обучение. Наверное, спешили в отпуск, и главная начальница всей этой службы (и однофамилица моей старшей сестры!) Воскобойникова была в кругосветном путешествии.
Смена начиналась с того, что мне в лабораторию без окон приносили большие железные штыри. Я брала один, вставляла в испытательную машину и включала её. На стержень поступало давление, правда, не помню, откуда. Машина начинала гудеть всё сильнее и сильнее, и вдруг после паузы в долю секунды раздавался страшный грохот! Стержень разрывался! Я должна была увидеть деление с цифрой, на котором произошёл разрыв, и быстро, запомнив, записать. Потом считать по формуле, есть ли у металла запас прочности, сверяя по шкале в документах. Норма была всегда, ни разу не было сбоя. Потом я всё повторяла со вторым стержнем.
Примерно через час, в который я «отдыхала» от грохота, были готовы сварные закладные детали. Присев на корточки, я штемпелевала каждую деталь своим штемпелем «ОТК-1». Постоянно макала штамп в чёрный кузбасс-лак, или обмазывала штамп кисточкой. От такой процедуры я не могла уберечь светлую куртку, а другой у меня не было, и так «разрисовала» её полностью!
Штамп ставила в том случае, если шов был аккуратным, не менее 8 - 10 миллиметров в ширину и без «раковин». Иногда мне приходилось откидывать детали на доработку той же сварщице, и она подваривала их безо всяких возражений.
От всего этого я ощущала себя ужасно! Духота, дым от сварки, цементная пыль, которая повсюду, а свежий воздух только в обеденный перерыв. Иногда я выбегала в свой очередной «перекур» глотнуть немного свежего воздуха.
Страдала я и от шума. Отопительная труба постоянно тревожно постукивала, иногда при её охлаждении появлялись войска тараканов. Но ужаснее всего я переносила разрыв металла, поэтому приноровилась после крепежа стержня и включения машины выскакивать за дверь, а в момент разрыва, когда наступала короткая пауза в гудении, я быстро распахивала дверь, чтобы увидеть цифру на шкале.
«Но ведь деньги платят», - утешала я себя.
Судьба
СУДЬБА
Её движенья не проворны.
Она ступает тяжело,
Неся сосуд нерукотворный,
В который небо снизошло.
Валерий Брюсов
Глава 1.Неожиданные события
Теперь я располагаю компьютерным диском с астрологической программой. Можно включить сегодняшнюю дату, или будущую, или прошлую и увидеть, как встали звёзды сегодня, как встанут завтра, или вставали давным-давно. Можно в это не верить. Но вот я открыла 24 февраля 1965-го года. Открыла и вздрогнула! Планеты в моём знаке Весы собрались в узлы-соединения! Меня ожидали большие испытания, но я сумела собрать свою волю в кулак. Но - всё по порядку. В начале апреля 1965 года за спортивные успехи и примерное комсомольское поведение Васю наградили путёвкой в международный спортивный лагерь «Спутник» в окрестностях Сочи. Ему очень хотелось поехать, но он был озадачен моим внезапным положением. Первой это заметила мама:
- Что-то я не припомню, были ли у тебя месячные?