На мгновение я задумалась, затем вздрогнула, но, подавив ужас, спокойно ответила, что, конечно, были. Тогда я не имела привычки следить за циклами организма, а Вася знал, что я собираюсь в Ленинград учиться, так что я рассчитывала на его понимание. Но, возможно, что он всё же решил последовать совету Нонны Александровны «взять меня, как берут города»), но сделал это несколько коварно. Нет, я не рассердилась на него ни тогда, ни потом. Меня охватила паника, но я надеялась, что всё обойдётся, и, как говорится, «рассосётся».
Уже не помню, кто посоветовал пить аспирин, алкоголь, садиться в горячую ванну – всё это для бывалых и ослабленных женских организмов, а я была на редкость крепка и здорова. Ну, то, что я здорова – это, скорее, относительно. Выпила всего одну таблетку аспирина, а со второй – вырвало. Водку я не пила вообще, и потому выпила брагу, которую мастерски варила Васина матушка. Так это не алкоголь, а просто витамин, организм ещё больше укрепила. Села в горячую ванну – началось сердцебиение, так что вылезла сразу и ни с чем. И вовремя сделала выводы: если нет ожидаемых результатов, так надо успокоиться и ждать. Я ведь хотела маленькую девочку – вот значит, она и будет. Но вдруг это будет мальчик, и я его не полюблю? Господи, как это сложно! Что же делать? А, может, всё ещё образуется?
Но тогда же появилось новое страшное (не из моего словаря!) слово. Я с ужасом перебирала его в разговорах с Людмилой, наедине, а однажды сказала Васе:
- Может, мне сделать аборт?
- Нет! Я чувствую, что мало проживу. Я хочу хоть одним глазком увидеть своё дитя, - так окончательно мне заявил Вася. И я тоже поставила точку. Маленькую точку.
И с Васиным отъездом я тоже смирилась. Теперь мне хочется сказать так: я - на завод, а он - на курорт, но тогда я была рада за Васю, что ему выпала редкая удача – бесплатная поездка на юг.
На работе и дома я повторяла Брюсовские строки:
В ночь наслаждений, в миг объятья,
Когда душа была пьяна,
Свершилась истина зачатья,
О чём не ведала она….
Первые две строки были не про меня, а следующие две – точно обо мне.
Глава 2. Перемены
Вася уехал в начале апреля, а у меня начался токсикоз. Если посчитать, то это была уже третья неприятность, не считая работы и необходимости скрывать своё положение от мамы.
Я ничего не могла есть. Стало понятно, отчего я без остановки уплетала у Берты Семёновой. Оказывается, не только потому, что вкусно! Завязавшийся плод требовал питания, но почему же теперь он отвергает пищу? Я не знала, что делать, как жить, но жила и работала, отплёвываясь в прямом смысле: постоянно отделялась слюна, а если я глотала её, то начиналась рвота. Моё состояние заметила сварщица, и посоветовала пить минеральную воду. Из минвод в свободной продаже оказались «Ессентуки» под номерами 4 и 17 – самые противные! Но мне именно они помогали. А ещё меня спасал очень горячий чай – настоящий кипяток, но на работе для кипятка условий не было никаких.
Я продолжала потихоньку готовиться в Академию художеств, но сил и надежд оставалось всё меньше и меньше.
Вскоре Ваня Греховодов прислал мне из Евпатории отчаянное письмо. Он сообщал, что его могут посадить в «долговую яму». В следующем письме он просил срочно приехать, взяв с собой постель и побольше денег, так как ещё месяц он не получит зарплату.
Теперь я никуда не могла выехать, да и если бы могла, не поехала, но не помочь Ване тоже не могла. Я отправила ему деньги, заняв у своего одноклассника Торопина. Помню, как Сергей вздохнул, узнав, зачем так срочно они понадобились, но принёс до зарплаты, прибавив: «Зря ты так…»
Ванечка благодарил меня, называл спасительницей, писал, что я помогла ему выбраться из пекла, но просил помочь ему выехать в Ленинград на учёбу. Во второй раз я отправляла деньги без трепета спасительницы, но кто же ему поможет, кроме меня? Да и я всё равно ничего не могу есть, так зачем мне деньги?
На этот раз благодарность от Ванечки пришла из Ленинграда: он был в радостном волнении от предстоящей встречи со мной.
А я уже знала, что никуда не поеду. Жизнь всё решила за меня, и хорошо ещё, если она даст мне отсрочку, чтобы учиться!
Я написала Ване письмо, объяснив свою ситуацию, но он продолжал строить совместные планы. Сказать просто «нет!» мне всегда не просто, а тогда, в начале взрослой жизни, я и вовсе боялась его обидеть, и делала глупость за глупостью, переписываясь с ним целый год, а теперь ещё и отправляла деньги, даря ему надежду. И Ваня писал: