«Ну, что там у тебя стряслось? Ну, со здоровьем? Ты, действительно, маленькая и притом самая пребольшая трусиха! И, пожалуйста, не болей. Я знаю, это очень неприятно, тем более для будущей Матери. Знаешь, у тебя настоящие глаза матери. И, пожалуйста, береги себя! Ты ведь мне очень и очень нужна! Береги себя для меня!»
Трудно представить, понимал ли Ваня до конца, что произошло.
Глава 3. В одиноком ожидании
Другая сварщица, с высокой причёской и золотым перстнем, узнав о моём положении и состоянии, советовала вызвать по блату искусственные роды.
- Что это такое и зачем?
- Ребёнок родится, но не выживет, а ты будешь свободна. Мне делали искусственные роды. Ребёнок родился и закричал. Я как соскочу с кресла! Оставьте его живым! Но он умер…
- Так зачем же Вы мне такое советуете?!
- Да я вижу, как тебе тяжело…
- Ну не так же! Родившегося умертвить! Нет, я ничего подобного никогда не сделаю!..
От Васи я получала письма и радовалась за него. Он восторгался и природой, и погодой, извинялся, что не все мои заказы выполнил. В те времена отъезжающим в другие города давались поручения на покупку вещей, отсутствующих в местной продаже. Но я не расстраивалась, что Вася что-то не купил - я просто ждала его. Нет, не просто, а с нетерпением!
Я была измучена токсикозом, и, кроме самого Васи, меня ничто не радовало, даже стихи! Но читать надо, поэтому я принялась сначала за «Исповедь» Жан-Жака Руссо, и в обеденный перерыв, когда была в состоянии съесть только картофельное пюре, шла в сторону леса, садилась на пенёк и читала о природе Швейцарии. Неподалёку бежал ручеёк. И ничего, что в нём подозрительно мутная вода – мне это помогает воспринимать текст – будто я в Швейцарии. Потом мне скажут, что этот ручеёк течёт из душевой и в нём мыльная вода - и станет совсем неприятно. К тому же – вокруг цветёт багульник – рододендрон розовый, он источает тошнотворный запах… Я перестала читать на природе. А кассир на раздаче посмотрела на меня с жалостью, и, думая, что у меня нет денег, предложила взять что-нибудь, кроме пюре, в долг, но я, конечно, отказалась.
Однажды, устав от ожидания и токсикоза, с надеждой на встречу, я побрела в сторону микрорайона - в сторону Васиного дома. И не напрасно! Вася меня окликнул! Мы кинулись навстречу друг другу, и я заплакала у него на груди. Ему стало жаль меня:
- Ну, как ты? – спросил он, и, видя мою удручённость, добавил:
- Без изменений?
Мы пошли к Васе, и он с радостью вручал привезённые подарки, а я и сейчас их с нежностью вспоминаю, и почти все они сохранились. Я будто снова вдыхаю смолистый запах давно осыпавшихся веточек настоящего кедра, двух-трёх диковинных шишек. Из заказов он вручил мне маленькую братину – деревянный ковшичек в стиле Хохломы, а потом, радостно сверкнув голубыми глазами и сделав таинственную паузу, преподнёс главное сокровище: голубой томик Гарсиа Лорки! Я была счастлива!
Но как странно, что в тот период (в период токсикоза) я совсем не воспринимала стихов, и даже сегодня, раскрывая эту бесценную для меня книжку, я ощущаю головокружение и лёгкое поташнивание…
- Ну, что? Пойдём в загс?
- Я люблю тебя, но не хочу замуж: чувствую, что скоро встречу того, кого очень сильно полюблю…
- Ну, когда встретишь, я тебя отпущу.
Может быть, такой договор был раньше, но тогда, при встрече, мы приняли решение идти в ЗАГС.
Глава 4. Проблема с Ванечкой
Решение идти в ЗАГС было принято обоюдно, но сил у меня почти не было. А тут ещё и Ваня возобновил свои атаки! Снова и снова он звал меня, и уже не в Евпаторию, а в Ленинград, куда вылетел, получив мой перевод, но у него снова кончались деньги. Много ли я ему высылала? Больше 30-40 рублей – никогда! У меня попросту не было большей суммы. Но настанет момент, когда ему понадобится больше: то 100 рублей, то 300. Он умолял меня занять деньги у матери или у сестёр, но об этом не могло быть и речи: ни у кого в нашей семье таких деньжищ нет!
В Ленинграде Ване необходимо снять квартиру, а деньги отдать вперёд, купить тёплую одежду (пальто, меховые ботинки, шапку), потом дорогие китайские кисти и этюдник (он метался между медициной и искусством), а ещё портативный магнитофон… Почему он это просил у меня? Или я произвела на него впечатление очень обеспеченной, или он так просил у всех, кого знал? Но вряд ли кто мог ему помочь приобрести так много.